Больно укушенная

— Ой, молчи, — сказала Элизабет, игриво шлепая меня по руке. Мне всегда нравилась Элизабет. В то время как Роберт был вылитый наш отец, физически и эмоционально, Элизабет была забавной и основательной. Она все еще была светской девушкой, ее отец являлся магнатом по происхождению, но всегда казалось, что ей комфортно в собственной коже, словно ей не нужно было красоваться, чтобы доказать свою значимость всем остальным.

— Полагаю, у тебя честные намерения? — спросила она Этана.

— Какой ответ не доставит мне неприятностей? — спросил он, и как одна, все лица женского пола в комнате старше десяти лет вздохнули.

Я закатила глаза, но мысленно, весь разговор... приводил в трепет. В первый раз в жизни я не чувствовала себя аутсайдером в своей собственной семье. У меня была своя семья, партнер для побега. Мы были здесь, вместе, поэтому я не чувствовала себя гадким утенком.

А потом, на другом конце спектра, был мужчина, который, казалось, поставил целью своей жизни переделать меня в кого-то другого. Из робкого подростка в светскую львицу. Из человека в вампира.

— Ты здесь.

Мы обернулись, чтобы найти моего отца в дверном проеме. Джошуа Мерит вошел чрезвычайно уверенной походкой.

Мой старший брат Роберт присоединился к нему.

Как и у меня, у моего отца были темные волосы и светло-голубые глаза. Роберт, как и моя мама, был белокурым, но у них с отцом были одинаковые аристократические черты и прямые плечи.

— Этан, — сказал мой отец, идя вперед с протянутой рукой. Они пожали друг другу руки, но поза Этана не изменилась.

От него не исходило ощущения лести или угодничества. Возможно, он являлся гостем в доме моего отца, но он был силой, с которой по праву считаются, не политиком, который стремился воспользоваться связями моего отца.

— Джошуа, — сказал Этан. Они обменялись рукопожатием, и мой отец повернулся ко мне.

— Мерит. — сказал он, немного грубовато, не предлагая рукопожатия или объятий.

— Отец, — сказала я, потом посмотрела на брата. — Роберт.

Роберт казался старше, чем в последний раз, когда я его видела. Более зрелым, или, возможно, с большим грузом на плечах. Он стоял в очереди, чтобы унаследовать собственность Меритов, так что там вращалось достаточно нагрузки.

— Здравствуй Мерит, — сказал он, потом кивнул Этану. — Роберт Мерит.

— Этан Салливан.

Мгновение они смотрели друг на друга. Я бы не назвала брата типом защитника, но в его глазах было что-то смутно угрожающее. Я не была достаточно наивна, чтобы считать, что это не имело отношения ко мне. Роберт являлся защитником моего отца и семейного имени, и, полагаю, он пока не решил, представлял ли Этан угрозу. После мгновения разглядывания друг друга, поза Роберта немного расслабилась.

— Хорошо выглядишь, — сказал он мне.

Я кивнула.

— Спасибо. Поздравляю с ребенком. Элизабет кажется очень счастливой.

Он кивнул так же, как делал мой отец. Просто легкий наклон головы, словно он был слишком занят, чтобы тратить движения на что-либо более неумеренное.

— Да, мы очень счастливы, — сказал он. — Похоже, на этой неделе у вас был приступ неприятностей.

— Наша популярность прибывает и убывает, — сказал Этан. — Как всегда. В данный момент, существует очень явная крикливая толпа анти-вампирских чикагцев.

— Печально, — сказал мой отец, — Что они судят о человеке по его физическим качествам, а не по его делам.

— Верно, верно, — сказал Этан.

Мой отец одобрительно кивнул тому, что Этан одобрил его.

— Теперь, когда мы все пожали друг другу руки, возможно, выпьем в кабинете, перед ужином? Это даст нам возможность поболтать.

Он вопросительно взглянул на мою мать, вероятно, чтобы проверить, достаточно ли времени до того, как сервируют ужин.

— Да, — сказала она. — Сделайте так, и оставьте нас поболтать. — Она махнула им рукой. — Идите.

Этан оглянулся на меня, и выражение его лица оценить было трудно. Что-то между "спаси меня!" и "я начинаю сожалеть о своем увлечение идеей этого ужина".

Я подло помахала ему рукой.

— Увидимся чуть позже, милый.

Его глаза сузились, когда мой отец и Роберт потащили его по коридору, но он пошел добровольно, узник без надежды на побег, принявший неизбежность наказания.

Он исчез, дети пробежали через гостиную, волоча за собой деревянные игрушки. Громко. И с экстремальным ущербом.

— И так, — сказала Шарлотта, кладя руку мне на колено. — Не хочу забегать вперед, но вы пока не рассматривали ваши фарфоровые узоры?

Вот оно.

Глава 12

ОЩУТИМАЯ НОСТАЛЬГИЯ

В конце концов клубы "мальчиков и девочек" снова собрались вместе, встретившись в столовой за огромным столом (тоже новым) за блюдом жареной дичи (неопределенного происхождения), пюре из корнеплодов (неопределенного происхождения) и различными другими блюдами. Дети сидели за меньшим столом в следующей комнате. В то время как мы ели с тонкого фарфора, они получили пластиковые тарелки с роботами и, вероятно, обсуждали новейшие игрушки и электронные гаджеты. Полагаю, я могла бы вполне счастливо подключиться к этому разговору.