Большая игра

После поражения Наполеона в западной мемуаристике и работах европейских историков появились многочисленные и подробнейшие описания русской зимы. Только и было разговоров, что от обморожения французы потеряли больше, чем от пуль и ядер. Хорошо, пусть так. Только это значит, что перед Крымской войной вся Европа уже прекрасно знала о трудностях зимней войны. Знала, что без шубы и теплой еды воевать в России смерти подобно. Казалось бы, к 1854 году могли бы сделать правильные выводы. Но нет, вновь неприятель грезил о блицкриге, о победе в течение осенней кампании. После Альмы, когда русскую армию не удалось разбить, надо было позаботиться о теплой одежде, печах и соответствующем питании.

Затем провалился октябрьский штурм Севастополя, Инкерманское сражение в ноябре заставило англо-французов обороняться и перенести следующий штурм Севастополя на весну. Значит, Раглан понимал, что придется зимовать. Но его армия продолжала жить в палатках, а солдаты — ходить в легком обмундировании. При первом же морозце русские надели полушубки, а то, как британцы выкручивались из создавшегося положения, напоминает злую комедию.

Перво-наперво устроили аукцион, на котором продавали вещи убитых офицеров. Все-таки рыночный менталитет не удалось вышибить даже холодом. Свободная торговля сразу показала, что гусарский мундир, несмотря на щегольский блеск, стоит как две пары теплых перчаток. Достать русскую форму, сняв ее с трупа, считалось большой удачей. Англичане разрывали могилы и хватали матросскую обувь покойников. Когда в Крым из Англии все же привезли ботинки, то они не подошли по размеру большинству солдат, к тому же подошва отваливалась через неделю носки.

Дефицит топлива приводил к тому, что порой не получалось даже сварить ужин, и оставалось грызть только сухари. Кормить турок было обязанностью англичан и французов. И если «французские» турки питались более-менее сносно, то их «английские» собратья бродили по британскому лагерю, подбирая объедки со скудного стола англичан.

В ноябре под Севастополем поднялась буря, сорвавшая палатки неприятеля. Ледяной дождь стоял стеной, заливая раненых, жестокий ветер продувал легко одетых и вымокших до нитки солдат коалиции. Множество вражеских кораблей пошло ко дну, ряд других оказался сильно поврежден. Потом выпал снег, начались обморожения и смерти от переохлаждения.

Вражеские солдаты тайком разламывали свои же укрепления и разводили костры из деревянных частей оборонительных конструкций. Многие пытались делать обмотки из подручного материала, но это слабая замена теплой обуви, которая отсутствовала. В снабжении английских войск царили невообразимый беспорядок и бюрократическая волокита. Раглан пытался увеличить продовольственный паек солдат, но его приказы не выполнялись. Мясо доставляли раз в десять дней, и оно прибывало негодным. Транспорты из Крыма в Европу не справлялись с огромным наплывом раненых и больных. Расцвели повальное пьянство и воровство.

Местное крымское население с удовольствием продавало англичанам горячительные напитки за баснословную цену. После обильных возлияний «джентльмены» валялись на земле не в силах пошевелиться. Английские медики фиксировали случаи психического помешательства, а попросту «белой горячки», случались и самоубийства. Потом начали сходить с ума даже врачи.

К дезертирству турок все уже привыкли, но в январе 1855 года к русским перебежало двадцать англичан, накануне выпоротых за воровство. Перед Рагланом встала во весь рост угроза развала армии. Английское командование заказало огромную партию овощей, но груз сгнил в пути, и всё выбросили за борт. В феврале не заставила ждать себя и вечная спутница голодного войска — цинга. Хотя в Крым прибыл транспорт с лимонным соком, но груз где-то потеряли. Сок разыскивали полтора месяца. Когда нашли, то выяснилось, что довезти его до позиции практически невозможно, поскольку сказался массовый падеж лошадей. А тем временем цинготные солдаты не могли есть даже солонину, потому что соль разъедала кровоточащие десны.

Что касается французов, то, очевидно, урок 1812 года не остался без внимания. Конечно, их положение тоже оставляло желать лучшего, но лагерь союзников казался англичанам чуть ли не раем. Как отмечал Хибберт, французы построили настоящий поселок. Раненых и больных содержали отдельно от здоровых, солдатам выдали одеяла из овечьих шкур. Питание тоже поддерживали на высоте: военных обеспечили хлебом хорошего качества, бобовыми и рисом, различными овощами, рацион также включал кофе и сахар.