Большая игра

Однако в любом случае на фронтах Россия действовала успешно. Врагам не удалось нанести нам именно военного поражения. Судьба кампании решилась в тиши дипломатических кабинетов, где обе стороны боролись за Пруссию, Австрию и Швецию. По настоянию Паскевича, западную армию снова усилили. Как и в прошлые годы, следовало удержать колеблющихся европейцев от вступления в антироссийскую коалицию. Наступление Швеции на Петербург было реальной угрозой, а Вена еще более явно демонстрировала лояльность противникам России.

Как уже отмечалось в предыдущих главах, Англия и Франция использовали «польский вопрос» для давления на Россию. В качестве крайнего средства Наполеон III мог обратиться с воззванием к полякам, обещая им независимость в обмен на восстание против русских. Для Австрии такой поворот также грозил мятежом «австрийских поляков». Дабы предупредить невыгодное развитие событий, Вена в конце концов ультимативно потребовала от Петербурга сесть за стол переговоров. Не желая портить отношения с ключевыми государствами Западной Европы, примеру Австрии последовала и Пруссия.

Таким образом, России противостояли четыре империи — Британская, Французская, Австрийская, Османская и два королевства— Пруссия и Сардиния-Пьемонт. В любой момент к ним могла присоединиться еще и Швеция, которая вела с Наполеоном III секретные переговоры, заключила с Францией союз и обязалась при случае напасть на Россию армией числом в 60 тысяч человек. Не исключалось, что боевые действия в Закавказье начнет Иран.

Русская армия ощетинилась штыками вдоль гигантской границы. Наши войска стояли в царстве Польском, Прибалтике, Финляндии, Крыму, Новороссии, на Кавказе и в Закавказье. Всего 784 генерала, 20 тысяч офицеров 974 556 нижних чинов, а в резерве 113 генералов, 7763 офицера и 572 158 нижних чинов. В ополчении находилось 240 тысяч человек и казаков — 120 755 человек[69].

Много это или мало? Приведу оценку генерала Богдановича: «К весне 1856 года мы могли встретить неприятеля на всяком из пунктов наших границ значительными силами»[70].

Но нужна ли была России война с коалицией сильнейших стран мира? Чтобы обсудить этот вопрос, Александр II собрал совет из первых лиц государства.

На первом заседании (1 января 1856 г.) присутствовали канцлер К.В. Нессельроде, генерал-адъютант М.С. Воронцов, министр государственных имуществ П.Д. Киселев, шеф жандармов и главный начальник III Отделения собственной императорской канцелярии граф А.Ф. Орлов и президент Академии наук Д.Н. Блудов.

На второе совещание (15 января 1856 г.) были дополнительно приглашены управляющий Морским министерством Великий князь Константин Николаевич, дипломат П.К. Мейендорф и военный министр князь В.А. Долгоруков[71].

Александр II в общих чертах знал, каких уступок от него потребует европейская коалиция. Вопрос о разделе России уже не стоял, и царь согласился на переговоры.

25 февраля 1856 года в Париже собрался конгресс представителей великих держав. Сам ход дискуссий показывает, что Россия вела себя не как разбитая страна.

Так, например, австрийцы потребовали у нас Бессарабию, на что последовал угрожающе жесткий ответ русского делегата, графа Орлова:

«Господин австрийский уполномоченный не знает, какого моря слез и крови такое исправление границ будет стоить его стране»[72].

Затем граф Орлов в издевательской форме осадил министра иностранных дел Англии, графа Кларендона. Дело было так. Россия соглашалась «нейтрализовать Черное море», то есть не держать на его берегах военно-морских арсеналов и не восстанавливать Черноморского флота. Так вот, помимо Севастополя, у России была еще одна черноморская база — город Николаев, в котором к тому же находились верфи и военный арсенал. Англичане считали, что Николаев должен разоружиться, а его верфи будут разрушены в соответствии с мирным договором. Однако Орлов заявил, что Николаев находится не на берегу Черного моря, а на реке Буг, и условия договора на него не распространяются!

Все прекрасно знали, что Николаев стоит на Бугском лимане, являющемся частью Черного моря. Знали и то, что лиман судоходен даже для крупных кораблей, а значит, Орлов демонстративно насмехается, но ничего поделать не могли. Более того, Россия отстояла право все-таки держать в Черном море несколько кораблей, и Орлов для пущего издевательства заверил «западных партнеров», что если Россия посчитает необходимым, то построит эти корабли именно в Николаеве.

Во время переговоров вспыхнул спор относительно русских фортов на восточном побережье Черного моря. Некоторые из них были взорваны во время войны, и Кларендон заявил, что форты — это, по сути, те же арсеналы, только называются по-другому. Следовательно, Россия не имеет права их восстанавливать. Орлов с ним не согласился: по его мнению, форт и арсенал — разные вещи и Россия исполнять требования Британии не собирается.

Пробовали англичане поднять и экономический вопрос, требуя от нас сделать Севастополь зоной беспошлинной торговли, но и здесь ничего не добились. Само собой, контрибуцию наша страна также не заплатила.