Большая игра. Звезды мирового футбола

В Америке у меня нет времени для встречи, но я хочу увидеть, как немец смотрится на поле. «Метростарз» играет с «Канзас-Сити Визардс» на стадионе «Джайентс». Я сажусь в такси на Таймс-сквер, потом делаю пересадку. Оказывается, Маттеус — не единственный житель города, едва говорящий по-английски. «Джайентс-стадиум»… Индусы-водители повторяют незнакомые слова. Они никогда не слышали о таком месте.

Наконец я нахожу таксиста, который позволяет показать дорогу. На стадионе восемь тысяч зрителей. На поле я замечаю невысокого полузащитника с большой головой, который носится, как говорят в Нью-Йорке, «словно ненормальный». Каждый раз, когда кто-то из его товарищей по команде прикасается к мячу, он вскидывает руки вверх и яростно вопит.

«Метростарз» забивает гол. Футболисты радуются и поздравляют друг друга. На большом экране два комика 1930-х годов танцуют вокруг стола. Но гол только еще больше злит Маттеуса.

Потом забивает два мяча «Канзас-Сити». Немец, как говорят в Штатах, «выходит из себя». Он швыряет нарукавную повязку капитана в Чипа Рида, судью на линии. Рид, похожий на морского пехотинца, кидает ее обратно. Оставшуюся часть матча Маттеус бродит по полю, бормоча что-то себе под нос, словно бродяга с тележкой из супермаркета в метро.

Наша прощальная встреча происходит в отеле под Амстердамом. Мой друг Барт сидит здесь весь вечер в надежде хоть краешком глаза увидеть Лотара Маттеуса.

Уже около полуночи, и футболист пьет пиво в баре с двумя журналистами из журнала Kicker. Я осторожно трогаю его за плечо. «Лотар, — говорю я, — если вам не трудно, для Барта…»

Спортсмен встает и подходит к моему другу. Он больше всего на свете хочет дать тому автограф. «Как пишется имя?» — спрашивает по-английски.

Я пишу на обложке какого-то журнала: «Б-А-Р-Т».

«Я ведь должен написать праффильно», — говорит с немецким акцентом футболист.

«Барту», — ставит он подпись в моем блокноте, хлопает его по плечу, обнимает меня и наконец отпускает нас.

Бедного старину Маттеуса до сих пор не воспринимают всерьез на родине, и от этого страдает его наставническая карьера. Когда я пишу эти строки, он работает тренером в Болгарии.

Яри Литманен

Октябрь 2000 года

Эдгар Давидс откровенно потешается над футболистами, изучающими историю игры. Представьте его ухмылку, если бы он увидел Яри Литманена, который прекрасным весенним вечером заходил в здание, расположенное на берегу канала в Амстердаме.

Через некоторое время он примет участие в футбольной викторине. Но сначала финн обходит дом, восторгаясь архитектурой: «Может, когда-нибудь куплю такой же». За семь лет в «Аяксе», посвященных исключительно футболу, Литманен ни разу не задумался о переезде из безликого Диемена в Амстердам.

Нынешним вечером встречаются самые известные в Голландии эксперты по истории культовой игры. Среди них и те, кто много лет назад посрамил писателя Ника Хорнби в соревновании на знание хроник «Арсенала». Но и в такой интеллектуальной компании величайший футболист Финляндии выглядит достойно. Кстати, мог бы и лучше. Если бы не природное свойство характера — делиться с окружающими всем что имеешь. Например, ему адресуют вопрос: «Какой финский футболист сыграл больше всего матчей за национальную сборную?» — «Ари Хьельм, который провел сто игр», — внезапно опережает Данни Блинд. Яри удивленно оборачивается к капитану «Аякса»: «Но ведь тебе об этом я рассказал несколько месяцев назад!»

Возможно, чтобы стать великим финским футболистом, необходимо обладать одержимостью Литманена. В международном футболе нет команд «одного игрока», но существует вероятность, что сборная Финляндии создаст прецедент. Так, немецкий тренер Кристоф Даум, наблюдавший, как финны обыграли албанцев со счетом 2:1 в первом квалификационном матче чемпионата мира в прошлом месяце, заметил: «Яри Литманен — сердце и душа команды».

Стать футболистом Литманену было определено еще в младенчестве. Его мать Лииса была неплохой либеро. Отец Олави играл за «Рейпас Лахти» — клуб, который создали финны, изгнанные во время Второй мировой войны из Карелии. Кстати, осознание исторической несправедливости превратило Литманена в патриота Финляндии. Как говорит он сам, во время исполнения национального гимна «у меня по спине бегут мурашки».

В детстве Яри гонял мяч в большом саду, представляя вместо привычного снега траву горячо любимого заранее «Энфилда». В школьном сочинении написал, что хочет быть командным игроком, а не индивидуалистом. Так что прозвище Диего досталось ему, кажется, только из-за темных волос.