Большая игра. Звезды мирового футбола

Для немцев победа на чемпионате 1954 года важнее победы в 1974-м. И сам футболист чувствует то же самое: «Как и все остальные, я смотрел финал чемпионата 1954 года еще маленьким мальчиком по единственному телевизору в радиусе десяти километров. Игроки были моими идолами. Я глотал книги Фрица Вальтера, звезды той сборной Германии. 1954-й был символом возрождения, 1974-й — уже не таким важным. А что до 1990-го, никто и не помнит игроков той команды».

Аудитория хочет задавать вопросы только о 1974-м, но у Хёльценбайна есть история о Голландии, которой он жаждет поделиться. В 1966 году юный футболист приехал сюда на молодежный турнир и вместе с еще одним немецким мальчишкой, позже сделавшим неплохую карьеру за рубежом, остановился в местной семье. Двадцать лет спустя он все еще поддерживает с ней связь! Именно тогда его пригласили в «Айнтрахт».

Публика вновь пытается вернуться в 1974-й, но футболист намерен рассказать еще несколько историй о голландцах. В 1967 году он вернулся в Нидерланды вместе со своей девушкой, будущей миссис Хёльценбайн. В отеле им пришлось поселиться в отдельных комнатах, а он-то считал эту страну весьма либеральной.

Постепенно становится ясно, что оба футболиста не понимают, почему всех собравшихся так интересует тот финал. «Кто-то даже пишет о нем книгу», — удивляются они.

Помнит ли Хёльценбайн 7 июля 1974 года или вспоминает об этом дне только из-за тридцати лет постоянных разговоров? Помнит ли он, как увидел Вима Янсена, поднявшего ногу, приближаясь к нему на штрафной площадке? Или знает лишь то, что говорит и иногда видит по телевизору?

«На самом деле я ничего уже не помню», — признается футболист. В его памяти финал чемпионата мира превратился в «финал чемпионата мира».

До сих пор мы избегали упоминаний о войне, но она — основная причина, из-за которой мы собрались. Именно из-за нее голландские болельщики так остро воспринимают матчи с немцами. О германских фанатах такого не скажешь.

В 1974 году Голландия их не слишком волновала, они не придавали большого значения матчам со сборной этой страны. Точно так же как и с Англией, Шотландией, Уэльсом, Северной Ирландией, США, Францией, Бельгией, Данией, Норвегией, Исландией, Польшей, Чешской Республикой, Сербией, Грецией, Белоруссией, Украиной, Россией, Канадой, Австралией и Новой Зеландией.

Я спрашиваю Репа, испытывал ли он какие-то особые чувства к немцам в 1974 году.

«Те велосипеды, да?»

Он имеет в виду величайшее в истории похищение: во время войны оккупанты реквизировали у голландцев все велосипеды. Почетные гости сдержанно смеются. Должно быть, Реп шутит.

«Они должны вернуть нам наши велосипеды, — продолжает он. — В остальном война не слишком меня занимала».

«Но для других игроков все было не так, — говорю я. — Ведь их семьи знали о войне не понаслышке».

«Наверное, — отвечает Реп. — Они действительно хотели разгромить Германию. После финала в раздевалке некоторые плакали».

Но ведь в лагере голландской команды о войне не говорили?

«Никогда», — подытоживает футболист.

Многие помнят, что в детстве, во время британской бомбежки деревни Брескенс, полузащитник голландцев Виллем ван Ханегем потерял отца, десятилетнего брата и еще шестерых родственников. Но мало кто знает, что отец левого защитника сборной образца 1974 года Рууда Крола был одним из немногих жителей страны, действительно вступивших в ряды Сопротивления. В 1999 году я навестил в Амстердаме Куки Крола, маленького человечка с огромным ботинком на правой ноге. С красавцем сыном его роднил только большой нос. Сидя на диване, Крол-старший отправил меня к буфетной стойке в другом конце гостиной. Там находилась фотография юноши с зачесанными назад, набриолиненными волосами в стиле 1940-х. Во время войны он работал в магазине моего собеседника.

«Некоторым повезло, но не ему, — рассказывает Крол. — Однажды немецкие полицейские совершили налет на магазин. Они искали меня, но нашли его, члена коммунистического сопротивления. Юношу поставили “лицом к стене, руки на стену”. К несчастью, в тот день при нем были три идентификационные карточки. Парень больше не вернулся. Потом оккупанты пришли и за мной». Одно время в своей угловой квартире в Амстердаме Крол-старший прятал тринадцать евреев.

Разговор не клеился. Отец знаменитого футболиста был грозным человеком. Он достойно прошел войну, но она так и не отпустила его. А он не получил признания за свою доблесть.

Через пару дней после нашей встречи он позвонил мне и попросил не писать о нашей беседе. Знал, что так и не сумел оправиться и не мог говорить о прошлом спокойно. Знал и то, что людям это может не понравиться.

Отец футболиста умер в 2003 году, поэтому я позволил себе опубликовать фрагмент из нашего разговора. Куки Крол достойно вел себя на войне и всю оставшуюся жизнь за это расплачивался.