Большая игра. Звезды мирового футбола

Английские футболисты, как правило, делятся на выходцев из рабочего класса и представителей низов. Руни относится к последним. Он родился 24 октября 1985 года в Крокстете, бедном районе Ливерпуля. Вырос в двухкомнатной квартирке муниципального дома, позже превращенного в реабилитационный центр для наркоманов. Его папа (тоже Уэйн) — разнорабочий. Мать трудилась в школьной столовой. Руни рассказывал, что она получала примерно 287 фунтов в месяц и продолжала работать даже после того, как сын превратился в весьма состоятельного человека.

Дружная католическая семья принадлежала к ирландской диаспоре, перебравшейся в Ливерпуль из-за моря около 200 лет назад, — в Крокстете насчитывалось восемь ветвей клана Руни. Каждое лето родители Уэйна арендовали микроавтобус и вместе с детьми отправлялись в летний лагерь в Бетлине, где будущая звезда общался не только с двоюродными братьями и сестрами, но и с будущей женой Колин и ее многочисленными родственниками.

Руни никогда не мечтал стать профессиональным футболистом. Он знал, что будет им. И в девятилетнем возрасте поступил в академию «Эвертона». Скоро, в матче с детским составом «Манчестер Юнайтед», он забил гол, ударив через себя с 10 или 15 метров. Через несколько секунд подростку аплодировали даже родители команды соперников — единодушие, которое в детском футболе встретишь нечасто.

Почти все детские годы Руни провел, пиная мяч о стену дома, где жила его бабушка. Правда, иногда он отвлекался, чтобы поиграть в «черепашек-ниндзя». В школе проявлял интерес разве что к житию Иисуса, а в шестнадцать лет и вовсе забросил учебу, даже не получив аттестат, — редкий случай в системе образования современной Британии, не так ли? Зато практически сразу подросток прорвался в первый состав «Эвертона».

В возрасте семнадцати лет Уэйн стал самым молодым в истории игроком сборной Англии. После первого матча в составе национальной команды друг отвез его в Крокстет — у Руни тогда даже машины не было. Дома игрок провел вечер, хрустя чипсами, попивая кока-колу и гоняя мяч с приятелями, которые хотели узнать, какой на самом деле… Бекхэм.

До появления Уэйна английский футбол был другим. Традиционно в сборную приглашали опытных игроков, зарекомендовавших себя «честными профессионалами». Но Руни нарушил все правила. В ходе одной из первых тренировок мальчишка обвел нескольких игроков, а потом, как будто по привычке, перебросил мяч через вратаря. Повисла тишина. Затем раздались аплодисменты товарищей по команде.

Как и любая знаменитость современной Британии, футболист попал в зону интересов рекламного бизнеса. Его естественность и мужественная внешность являли полную противоположность искусственной и женоподобной красоте Бекхэма. А из двух подвидов английских футболистов — «уродов» вроде Руни, Пола Гаскойна и Нобби Стайлза и «красавцев», как, например, Бекхэм и Майкл Оуэн, — британская публика более симпатизирует первым.

Как оказалось, английские фанаты десятки лет ждали появления именно Уэйна. Он не только забивал голы, но был редким игроком, способным видеть пространство. В футболе чаще выигрывает команда, умеющая открывать свободные места в процессе атаки и закрывать их в ходе защиты. Если такие, как Бекхэм, выполняют передачу напрямую товарищу по команде, а подобные Лионелю Месси пасуют в пустоту, то Руни находит незанятые места, отчасти потому, что идеально контролирует мяч. То есть ему не требуется смотреть вниз, он может вести с поднятой головой.

Немногие англичане, умеющие видеть пространство — несколько так называемых «белых ворон», игравших в 1970-х годах, — разрушили себя пьянством. Но пороки — не путь Руни. Он остается идеалом английского мужчины с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Нация настолько нуждается в нем, что иногда потребность трансформируется в зависимость.

Футболист никогда не был ни удивлен, ни подавлен собственным стремительным восхождением. В семнадцать лет ему нравилось играть за сборную Англии, он знал, что достаточно хорош для «высокого» футбола. Перед началом матчей, когда обладающие опытом международных сражений спортсмены нервничали в раздевалке, он стучал мячом о стену, словно у себя дома в Крокстете. И не мог дождаться, когда выйдет на поле и начнет играть. «Мне никогда не хотелось себя ущипнуть, я не считал невероятным и удивительным то, что я делаю, — пишет Руни в своей автобиографии, весьма показательном документе, хотя и рассчитанном на девятилетних детей. — Конечно, играть за “Мэн” — фантастично, выступать за сборную Англии — потрясающе. Но я всегда помню, что заслуживаю происходящего».