Большие надежды

– Сандерс, да, – отвечает Софи, роясь в тележке с документами. – Миссис Джонас находилась под наблюдением. Не успели прийти результаты обследования, как у нее развилась гипоксемия. Доктор Сандерс нажал кнопку сигнала тревоги. Я прибежала в палату раньше доктора Брукса и увидела, что пациентка уже интубирована. – Софи достает медицинскую карту и серьезно смотрит на нас. – Доктор Сандерс интубировал пищевод вместо трахеи и надул миссис Джонас желудок. К моему появлению по эндотрахеальной трубке уже пошла рвота. Сандерс не заметил, что сделал ложную интубацию и провентилировал пациентке желудок вместо легких. Мы чуть не потеряли ее. Доктор Брукс разозлился. Он выгнал Сандерса. К счастью, нам удалось стабилизировать состояние миссис Джонас.

– Чтоб меня! – вырывается у Гранта.

– Доктор Брукс, он что… кричал? – интересуюсь я, потому что рассказ Софи не очень вяжется с просто «разозлился».

– Эх, если бы, – фыркает Софи. – Когда доктор Брукс по-настоящему злится, у него пульсирует венка вот здесь, – она показывает на висок, – и желваки ходят. Он с трудом может говорить. Это хуже любых криков, – заключает она с тяжелым вздохом и уходит.

Не могу представить такого доктора Брукса… Впрочем, у меня нет времени о нем думать, потому что через несколько секунд мой пейджер оживает. Помяни черта…

– Мне очень жаль, но вынуждена тебя покинуть, – говорю я, изобразив сожаление, и машу Гранту рукой.

– Тебе ничуть не жаль…

Грант прав. Не жаль. Разве что немного. Если мне кого и жаль, так это Райана.

Войдя в палату, вижу доктора Брукса – или Нэшвилла, как назвала его Сьерра. Он стоит у постели миссис Джонас, изучая медицинскую карту, а Софи проверяет кислородный аппарат, который помогает пациентке дышать. Скорее всего, миссис Джонас будет находиться на кислородном аппарате, пока мы не поймем, что вызвало гипоксемию, и не устраним причину.

Вместо меня здесь должен быть Райан. Неужели он не получит второй шанс? Это неправильно.

– Доктор Коллинз, теперь это ваш пациент. Ознакомьтесь с историей болезни. Утром жду от вас новостей.

Доктор Брукс с холодным спокойствием протягивает мне документы. Наши взгляды встречаются, и я думаю: интересно, что он за человек? Почему выбрал эту профессию? Хороший ли он врач? А сам как считает? Насколько он сдержанный? Если верить истории, которую рассказала Софи, доктор Брукс – человек эмоциональный. Но в то же время он кажется таким… таким… холодным и неприступным. Особенно сейчас. Ни улыбки, ни дружелюбного взгляда. Отстраненное выражение на красивом лице. Из-за работы или он всегда такой? А может, только со мной?

Беру медкарту, и ощущение неправильности происходящего становится сильнее.

Кивнув, доктор Брукс идет к двери. Я понимаю, что должна держать язык за зубами. Понимаю, что это не мое сражение. Мы с доктором Бруксом находимся в разных лигах. Я – интерн, который в Уайтстоун меньше недели, а он – врач, который за меня отвечает. Мы не на равных. По крайней мере, пока.

– Доктор Брукс, – останавливаю его я.

Он замирает и поворачивается ко мне. Прижимаю к груди медкарту, будто щит, способный меня защитить.

– Миссис Джонас – пациентка Райана. Я считаю, что он должен заниматься ее лечением и дальше.

Я говорю ясно и четко. Не громко, не пискляво, а спокойно и решительно.

Вздернув подбородок, встречаю взгляд доктора Брукса.

Мне свойственно давать волю чувствам. Ничего не могу с собой поделать. Сложно смотреть доктору Бруксу в глаза, но и отвести взгляд не получается. К тому же меня переполняет решимость, потому что я твердо убеждена, что поступаю правильно.

Хотя прекрасно понимаю, что это вне моей компетенции.

Доктор Брукс прожигает меня взглядом. Замечаю какое-то движение. Софи крадется к выходу. Оказавшись у доктора за спиной, она машет, указывая сначала на него, потом на свой висок и скулу. С трудом сдерживаю улыбку. Вряд ли он разозлится на меня до такой степени. Или?..

– Вы хотите сказать, что доктор Сандерс должен и дальше лечить пациентку, которой травмировал гортань и чей желудок накачал кислородом? Я вас правильно понял? Его действия привели к стремительному падению сатурации, у пациентки чудом не остановилось сердце. – Доктор Брукс говорит спокойно – совсем как Оби-Ван Кеноби. Нельзя сказать, что он высокомерен, но что-то в его манере вызывает во мне протест, а внутренний голос подсказывает, что это может стать для меня уроком.

– Людям свойственно ошибаться, – говорю я, ожидая, что сейчас доктор Брукс развернется и уйдет, закрыв эту тему.

Я удивлена, когда он, подойдя, встает передо мной, засунув руки в карманы халата, и велит продолжать. Доктор Брукс совсем не холодный и неприступный. Просто чертовски хорошо умеет скрывать чувства.

– И как же, по-вашему, мне следовало поступить?

Я должна была это предвидеть… Понимаю, что сама загнала себя в ловушку, но не собираюсь говорить, будто не знаю.

– Вы наш наставник. Вы обязаны помогать нам и искать альтернативные варианты…

– Верно. Я ваш наставник. Не нянька. Вы мои подчиненные, я должен вас направлять, а не решать за вас проблемы.

Растерянно смотрю на него.

– Прошу прощения?