Большие надежды (без указания переводчика)

— А что, Пипъ, часто ли вы видали миссъ Эстеллу прежде? сказалъ онъ, дѣлая привалъ.

— Какъ часто?

— Да, сколько разъ. Десять тысячъ, что ли?

— О, нѣтъ! Конечно не столько.

— Такъ два раза?

— Джаггерсъ, вмѣшалась миссъ Гавишамъ на мое счастье:- оставьте Пипа въ покоѣ и ступайте съ нимъ обѣдать.

Онъ повиновался, и мы вмѣстѣ спустились по темной лѣстницѣ. На пути въ отдѣльному строенію въ задней части двора, гдѣ находилась столовая, онъ спросилъ меня: «часто ли я видалъ миссъ Гавишамъ за обѣдомъ» и, по обыкновенію, предоставилъ мнѣ обширный выборъ между сотнею разъ и однимъ разомъ.

Я подумалъ и сказалъ:

— Никогда!

— Никогда и не увидите, Пипъ, возразилъ онъ съ пасмурной улыбкой. — Съ-тѣхъ-поръ, какъ она начала настоящій образъ жизни, она никогда не позволяла себѣ ѣсть или пить ни въ чьемъ присутствіи. Она бродитъ по ночамъ и тогда питается чѣмъ попало.

— Могу ли я, сэръ, предложить вамъ вопросъ?

— Можете, сказалъ онъ: — а я могу уклониться отъ отвѣта. Ну, спрашивайте.

— Имя Эстеллы — Гавишамъ, или?… Я не зналъ что прибавить.

— Или какъ? спросилъ онъ.

— Она Гавишамъ?

— Гавишамъ.

Съ этимъ мы пришли къ столу, гдѣ она и Сара Покетъ уже ожидали насъ. Мистеръ Джаггерсъ сидѣлъ на почетномъ мѣстѣ, Эстелла напротивъ его, а я противъ своей желтозеленой пріятельницы… Мы очень-хорошо пообѣдали. За столомъ служила дѣвушка, которую я не видалъ ни въ одно изъ моихъ прежнихъ посѣщеній, но которая, я знаю, была все время въ этомъ таинственномъ домѣ. Послѣ обѣда бутылка отборнаго стараго портвейна была поставлена передъ моимъ попечителемъ (который очевидно былъ знатокъ по части виноградныхъ винъ), и дамы оставили насъ вдвоемъ.

Я даже въ самомъ мистерѣ Джаггерсѣ не встрѣчалъ прежде такой упорной скрытности, какою онъ отличался въ этомъ домѣ. Онъ не поднималъ даже глазъ и лишь одинъ разъ во весь обѣдъ, и то едва, взглянулъ на Эстеллу. Когда она обращалась къ нему, онъ выслушивалъ ее и, когда нужно, отвѣчалъ, но я ни разу не видалъ, чтобъ онъ при этомъ смотрѣлъ ей въ лицо. За-то она часто глядѣла на него съ участіемъ, любопытствомъ и недовѣрчивостью; но по лицу его никакъ нельзя было судить, примѣчаетъ ли онъ ея взгляды, или нѣтъ. Во все время обѣда, онъ находилъ величайшее наслажденіе заставлять Сару Покетъ еще болѣе желтѣть и зеленѣть, часто намекая въ разговорѣ со мной на большія надежды, которыя я имѣлъ на будущее. Впрочемъ, и это онъ, казалось, дѣлалъ безсознательно, или, лучше сказать, вызывалъ меня въ невинности моей души, на подобныя выходки. Когда мы остались съ нимъ вдвоемъ, онъ сидѣлъ съ такимъ сосредоточеннымъ и таинственнымъ видомъ, что выводилъ меня изъ терпѣнія. Онъ, казалось, производилъ слѣдствіе надъ достоинствомъ вина, за неимѣніемъ чего другаго подъ-рукою. Онъ подносилъ стаканъ къ свѣчкѣ, пробовалъ вино, полоскалъ имъ ротъ, глоталъ его, снова смотрѣлъ на стаканъ, нюхалъ, отвѣдывалъ, дополнялъ стаканъ: все это приводило меня въ сильное раздраженіе и безпокойство. Три или четыре раза, я намѣревался-было начать разговоръ, но, замѣтивъ, что я собираюсь предложить ему вопросъ, онъ, со стаканомъ въ рукахъ, бросалъ на меня выразительные взгляды и принижался полоскать ротъ виномъ, какъ-будто обращая мое вниманіе на то, что не стоитъ заговаривать съ нимъ, такъ-какъ онъ не въ-состояніи отвѣчать.

Мнѣ кажется, что мое присутствіе могло бы, наконецъ, довести миссъ Покетъ до бѣшенства и внушить ей опасное желаніе сорвать съ себя чепецъ, который былъ весьма безобразенъ, наподобіе кисейной швабры, и разметать по полу свои волосы, которые, конечно, выросла не на ея головѣ. Она не показывалась послѣ, когда мы пошли въ комнату миссъ Гавишамъ и вчетверомъ стали играть въ вистъ. Во время нашего отсутствія миссъ Гавишамъ возъимѣла странную мысль украсить голову, шею и руки Эстеллы самыми драгоцѣнными вещами съ своего уборнаго столика, и я замѣтилъ, что даже опекунъ мой поднялъ нѣсколько брови и поглядѣлъ на нее исподлобья — такъ хороша она была, при блескѣ этихъ украшеній!

Я не говорю ничего о томъ, съ какимъ искусствомъ онъ билъ нашихъ крупныхъ козырей и оставался побѣдителемъ съ маленькими незначительными картами, передъ которыми не помрачилась слава нашихъ королей и дамъ; умолчу также о моихъ чувствахъ при мысли, что онъ видитъ въ насъ три жалкія загадки, давно имъ разгаданныя; меня хуже всего заставляла страдать несообразность его леденящаго присутствія съ моею любовью въ Эстеллѣ. Мнѣ было досадно, что предметъ моей любви былъ въ двухъ шагахъ отъ него, въ одномъ съ нимъ мѣстѣ — это казалось мнѣ невыносимымъ.

Мы играли до девяти часовъ, послѣ чего было рѣшено, что, когда Эстелла поѣдетъ въ Лондонъ, меня предупредятъ и я встрѣчу ее въ конторѣ дилижансовъ. Затѣмъ я простился съ ней, пожалъ ей руку и ушелъ.

Опекунъ мой занималъ въ гостиницѣ «Синяго Вепря» комнату рядомъ съ моею. До поздней ночи слова миссъ Гавишамъ «люби, люба ее!» звучали въ моихъ ушахъ. Я передѣлалъ ихъ по-своему и сто разъ твердилъ своей подушкѣ: «я люблю, люблю ее!»