Большие надежды (без указания переводчика)

На слѣдующій день мнѣ было крайне-грустно видѣть, какъ Дко облачался въ свое праздничное платье, чтобъ идти со мною къ миссъ Гавишамъ. Но онъ считалъ свою парадную форму необходимою въ подобномъ случаѣ, и мнѣ некстати было разубѣждать его, хотя дѣйствительно будничный нарядъ гораздо-болѣе шелъ ему къ лицу — шелъ болѣе некстати, что бѣдный Джо рѣшился на подобный подвигъ единственно ради меня. Ради меня онъ напялилъ платье, которое видимо стѣсняло его, ради меня выпустилъ воротникъ рубашки такъ высоко, что волосы у него на затылкѣ поднялись и стояли, будто султанъ.

За завтракомъ сестра моя объявила, что намѣрена идти съ нами въ городъ съ тѣмъ, чтобъ мы ее оставили у дяди Пёмбельчука, пока сами будемъ «толковать съ важными барынями», а потомъ зашли бы за нею. Джо, казалось, не ожидалъ ничего хорошаго отъ подобнаго намѣренія жены. Кузница была заперта въ тотъ день, и Джо — какъ онъ всегда дѣлалъ въ рѣдкихъ случаяхъ своего отсутствія — начертилъ меломъ на двери — нѣту, и рядомъ что-то въ родѣ стрѣлы, указывавшей, вѣроятно, въ какую сторону онъ направился.

Мы поплелись въ городъ. Сестра, разумѣется, шла впереди; она несла съ собою плоскую, плетеную корзинку, съ виду похожую на государственную печать Англіи, и, несмотря на совершенно-ясную погоду, еще пару галошъ, запасную шаль и зонтикъ. Я до-сихъ-поръ не могу хорошо понять, наложила ли сестра на себя эту ношу въ видѣ особой эпитиміи, или же тащила съ собою столько добра единственно для внушенія должнаго къ себѣ уваженія. Это, вѣроятнѣе всего, была выставка напоказъ своихъ аттрибутовъ: такъ точно на сценѣ какая-нибудь Клеопатра выказываетъ свое достоинство и званіе пышною свитою и обстановкою.

Когда мы поровнялись съ домомъ Пёмбельчука, сестра оставила насъ и вошла къ дядѣ. Было около полудня, и потому мы съ Джо немедленно направились въ миссъ Гавишамъ. Эстелла, по обыкновенію, отворила намъ калитку. Джо съ той минуты, какъ увидѣлъ ее, почтительно снялъ шляпу и держалъ ее на отвѣсѣ обѣими руками, считая необходимымъ оказывать уваженіе даже какой-нибудь долѣ золотника.

Эстелла, повидимому, не обратила на насъ особаго вниманія, а прямо пошла впередъ по хорошо-знакомой мнѣ дорогѣ. Я слѣдовалъ за нею, а за мною шелъ Джо. Обернувшись назадъ въ длинномъ корридорѣ, я взглянулъ на Джо; онъ попрежнему держалъ шляпу на отвѣсѣ и дѣлалъ огромные шаги на цыпочкахъ, стараясь не касаться пола.

Эстелла попросила насъ обоихъ войдти; я схватилъ Джо за полу кафтана и такимъ образомъ ввелъ его въ присутствіе миссъ Гавишамъ. Она сидѣла за уборнымъ столикомъ, но тотчасъ же къ намъ обернулась.

— А! Вы мужъ сестры этого мальчика? спросила она у Джо.

Я не могъ себѣ представить, чтобъ добрый старый Джо могъ до того измѣниться, чтобъ походить не на себя, а на какую-то небывалую птицу. Онъ стоялъ молча, съ взъерошеннымъ султаномъ на головѣ и раскрытымъ ртомъ, будто готовясь кого-то проглотить.

— Вы мужъ сестры этого мальчика? повторила миссъ Гавишамъ.

Къ крайней моей досадѣ, въ-теченіе всего разговора Джо постоянно относился во мнѣ, и ни разу не обращался прямо къ миссъ Гавишамъ.

— Безъ-сомнѣнія, Пипъ, замѣтилъ Джо голосомъ, который выражалъ въ то же время большую силу убѣжденія и необыкновенную вѣжливость: — я сватался и женился на вашей сестрѣ, будучи въ то время, съ вашего позволенія, холостякомъ.

— Хорошо! сказала миссъ Гавишамъ. — И вы вскормили ребенка, съ тѣмъ, чтобъ взять его въ себѣ въ ученики, когда онъ подростетъ — не такъ ли, мистеръ Гарджери?

— Вы знаете, Пипъ, косвенно отвѣчалъ Джо: — что мы съ вами всегда были добрые друзья и расчитывали промежь себя на это дѣло, какъ на облегченіе своей участи. Но еслибъ вамъ, Пипъ, что-нибудь не нравилось въ ремеслѣ, хотя бы, напримѣръ, копотъ да сажа, которыхъ не оберешься, то, безъ-сомнѣнія, я васъ не сталъ бы приневоливать — неправда ли?

— Но въ самомъ ли дѣлѣ ремесло это нравится мальчику, сказала миссъ Гавишамъ:- и охотно ли идетъ онъ къ вамъ въ ученики?

— Вамъ хорошо извѣстно, Пипъ, возразилъ Джо, становясь все убѣдительнѣе и вѣжливѣе въ своихъ отвѣтахъ: — вамъ очень-хорошо извѣстно, что таково было постоянно ваше задушевное желаніе. Вѣдь, вы не имѣете ничего противъ нашего ремесла, и быть кузнецомъ было всегда самымъ задушевнымъ вашимъ желаніемъ?

Напрасно я старался объяснить ему знаками, чтобъ онъ обращался съ рѣчью не во мнѣ, а къ миссъ Гавишамъ. На всѣ мои пантомимы, онъ отвѣчалъ только усиленною вѣжливостью и убѣдительностью, не переставая относиться единственно во мнѣ.

— Принесли ли вы съ собой контрактъ мальчика? спросила миссъ Гавишамъ.

— Вы очень-хорошо знаете, Пипъ, отвѣчалъ Джо такимъ голосомъ, будто находилъ вопросъ безразсуднымъ: — вы сами видѣли, что я положилъ бумагу въ шляпу, значитъ, она со мню. Онъ вынулъ контрактъ и передалъ его все-таки не миссъ Гавишамъ, а мнѣ. Больно сознаться, но мнѣ стало стыдно за него, да, положительно стыдно, когда я замѣтилъ, какъ Эстелла плутовски улыбалась за кресломъ миссъ Гавишамъ. Я взялъ у него бумагу и передалъ ее старухѣ.