Бонапарт. По следам Гулливера

Граф де Сегюр: «От Гжатска до Михалевской, деревни, расположенной между Дорогобужем и Смоленском, в императорской колонне не случилось ничего, если не считать того, что нам пришлось бросить в Семлевское озеро вывезенную из Москвы добычу: пушки, старинное оружие, украшение Кремля и крест с Ивана Великого. Трофеи, слава – все те блага, ради которых мы пожертвовали всем, стали нас тяготить. …Армия, подобно громадному судну, разбитому страшной бурей, не колеблясь, выбрасывала в это море снега и льда все то, что могло затруднить и задержать ее движение».

Судно под названием «Великая армия» безнадежно погружалось на дно. Наполеоновская армада спешно избавлялась от ненужного…

* * *

Потеря личного обоза, как показали дальнейшие события, явилась самой невинной утратой для Наполеона. После Смоленска его будут ждать испытания посерьезнее. Буквально на глазах исчезала Его Великая Армия — армия, поставившая на колени всю Европу! Холод, голод, а также партизанские и казачьи налеты делали свое дело: «непобедимая коалиция» как таковая стремительно таяла на необъятных русских просторах.

Лейб-хирург Ларрей пишет супруге в Париж: «Я еще никогда так не страдал. Египетский и испанский походы – ничто сравнительно с этим. И мы далеко еще не у конца наших бедствий… Часто мы считали себя счастливыми, когда получали несколько обрывков конской падали, которую находили по дороге».

Из воспоминаний пехотного офицера Франсуа:

«Количества лошадиных трупов вскоре недостанет даже и для трех четвертей голодной армии. Эту пищу, следовательно, могут добывать себе только те, у кого сохранилось хоть немного храбрости. Солдаты, у которых нет ни ножа, ни сабли, или которые отморозили себе руки, не могут воспользоваться даже и этой пищей. Однако я видел и таких, которые, либо стоя на коленках, либо сидя, словно бешеные волки, глодали эти обнаженные остовы…

Такова картина нашей армии в первых числах ноября. Но если столько приходится страдать людям, которых пощадил климат и которым удалось ускользнуть от случайностей войны, то что сказать мне о положении больных и раненых? Сваленные в кучу как попало, на телегах, запряженных лошадьми, падающими от усталости и голода; покидаемые на бивуаках и по дороге, эти несчастные умирают в конвульсиях отчаяния или сами полагают предел своим страданиям, когда у них хватает силы – покончить с собой…»

Главный полковой врач Роос: «…Наше отступление приняло ужасный и страшный вид… Голод и нужда приводили к сценам отчаяния и жестокости. На павших лошадей немедленно набрасывались солдаты, нередко их окружал десяток голодных, которые отрезали себе мясо. Иногда такие лошади еще не успевали издохнуть, шевелились и оставались еще живыми, когда с них почти наполовину срезано было мясо…