Бонапарт. По следам Гулливера

– Сейчас речь не о госпоже Бертран, – перебил гофмаршала Наполеон. – Это очень серьезно, генерал. Чрезвычайно серьезно! Спасибо, mon cher. Я лично займусь этим делом…

В тот же вечер Хозяин беседует с Альбиной. Хотя теперь перед ним уже сидела не Альбина. Альбина умерла. Она умерла в тот самый миг, когда генерал Бертран сообщил Бонапарту неприятное известие. Перед ним теперь сидела всего лишь неверная жена его подчиненного – не больше и не меньше. Наполеон умел владеть своими чувствами, и уж тем более – перешагивать через них. Иначе он никогда не стал бы Наполеоном. Эта плутовка на поверку оказалось дурой. Вот и сейчас, сидя перед ним, она что-то невнятно лепетала, называя любовника-британца «сопляком Джексоном», который, хоть и «очень славный молодой человек», но совсем «не отличается умом». Ну не дура ли?! При чем здесь ум? В таких делах думать как раз не требуется…

Разговаривать с графиней не хотелось, она была сейчас ему противна. И эти ненужные слезы, которые он терпеть не мог!

– Мадам де Монтолон, ваши встречи с…

– Мистером Джексоном, – всхлипнув, подсказала женщина.

– …с британцем, должны быть прекращены раз и навсегда. А насчет имени, мне все равно, как его зовут…

– Конечно, конечно, – продолжала всхлипывать и кивать головой графиня. – Тем более что мы и так встречаемся с ним слишком редко…

Дура…

* * *

Но все только начиналось.

«Похоже, что Джексон где-то на тайных тропинках опять встречался с мадам де Монтолон, – запишет в дневнике Бертран. – Трудно сказать, какой это примет оборот».

Нет никакого сомнения, что и в этот раз именно гофмаршал сообщил патрону о продолжающихся отношениях графини с англичанином.

Это уже было слишком! Наполеон кипит от ярости! И ставит Монтолонам жесткое условие: либо встречи с британцем должны быть прекращены (под честное слово), либо они, Монтолоны, навсегда покидают остров.

Шарль-Тристан де Монтолон в крайней степени растерянности; его ветреная супруга – на грани истерики. Графу ничего не остается, как заявить о скором отъезде с острова его семьи («какой конфуз!»).

Дальше – больше. Альбина вскоре слегла; у нее случился выкидыш. Оставаться дальше на острове было выше ее сил.

2 июля 1819 года Джеймстаунскую бухту покинет корабль «Леди Кэмпбелл», увозивший в Европу графиню де Монтолон – с тремя детьми, служанкой и кормилицей. Граф де Монтолон останется. Хозяин окажется снисходительным к своему преданному соратнику.

Луи Маршан: «…Графиня серьезно болела, и д-р Верлинг заявил, что местный климат не даст ей возможности выздороветь. Ее отъезд был решен в результате проведенной консультации, о чем сообщили императору. Этот отъезд лишал императора общества человека, которого он высоко ценил. Его светской жизни был нанесен сокрушительный удар. Благодаря своему уму… она обеспечивала так необходимое ему отвлечение от работы, и время, проводимое с ней, играло важную роль в его повседневной жизни».

Перед отъездом Альбины Бонапарт сжалится над бедняжкой. Поначалу он не хотел с ней даже прощаться. Тем не менее, подумав, пришел к выводу, что та все-таки заслужила пару теплых слов:

– Граф де Монтолон остается здесь, это его выбор, – сказал Наполеон. – Там, в Европе, такая женщина, как вы, легко найдет себе нового мужа…

– Ох, сир, женщине намного проще найти любовника, но не мужа, – ответила, всплакнув, Альбина.

Что ж, на этот раз эта женщина была права…

Шесть дней спустя (8 июля) остров покинет и лейтенант Джексон[213].

* * *

Горячая ванна в этот раз почти не приносила облегчения. И это уже не впервой. Похоже, «крыс» завелось целых две. И теперь они соревновались между собою за пьедестал наилучшей кусаки. Ничего, через час успокоятся – и они, и такой же пасюк – местный губернатор Хадсон Лоу, не к ночи будь помянут. Кто-то рассказывал, что британец очень болезненно переносит «чрезмерное расточительство» Пленника из-за его увлечения горячими ванными. Стоит ли часами вариться в горячей воде, возмущался он, если 53-й британский полк испытывает серьезные затруднения с доставкой воды для приготовления солдатам пищи?..

Сократите, сэр Лоу, численный состав солдат на острове, и все образуется. А Императору без этих самых горячих ванн никак нельзя, уж привыкайте, сэ-эр…