Бонапарт. По следам Гулливера

Лейб-хирург Доминик Жан Ларрей: «От Смоленска до Красного не было ни одного жилья; все было сожжено на протяжении 24 верст… Мороз увеличился еще на 2 градуса… В этот маленький переход солдатам особенно пришлось искать убитых лошадей для пропитания; если же случалось, что какая-нибудь лошадь отставала, то ее тотчас же немедленно убивали и рвали на части почти живьем… Дележ этой добычи доводил часто до драки… Мы имели около 200 раненых, которых я приказал перенести в Красный в госпиталь; и немедленно сам туда отправился, чтобы произвести операции тяжелораненым и подать помощь остальным… Мы были лишены всех самых необходимых средств для лечения несчастных жертв; с огромными затруднениями мне удалось подать им первую помощь; но после нашего ухода им пришлось перенести много страданий. Не имея повозок в достаточном количестве, мы могли взять с собой очень небольшое число раненых… Только одна гвардия, хотя уничтоженная почти наполовину, имела еще при себе свое оружие и сохраняла дисциплину…»

Старший хирург 1-го армейского корпуса Франсуа Мерсье: «Мороз поражал прежде всего конечности тела; внутренняя теплота, сохраняемая самой природой с удивительной предусмотрительностью, порождала обманчивое самочувствие, благодаря которому солдаты продолжали шагать в оцепенении, хотя за последним почти тотчас же наступала и смерть. Более молодые из солдат умирали тысячами… Костры бивуаков, к которым эти несчастные приближались без всяких предосторожностей, способствовали лишь развитию гангрены в отмороженных ими членах тела… Суровый закон самосохранения давно уже заставил умолкнуть пред собою все остальные человеческие чувства… Страшная угроза голодной смерти побуждала кое-кого не брезгать даже человеческим мясом».

Сержант Бургонь: «…Я поневоле отдался слабости и опустился на шею дохлой лошади, лежавшей поперек дороги. Вокруг лежали без движения люди различных полков… Я сообразил, что часть этих людей умерли в то время, как старались разрезать труп лошади, чтобы съесть его, но у них не хватило силы… Я нашел у себя под рукой, у самой головы лошади, на которой сидел, маленький топорик… Я хотел употребить его, чтобы отрезать кусок мяса, но не мог, до такой степени труп закоченел от мороза – совершеннейшее дерево…

Подымая топорик, вывалившийся у меня из руки, я заметил, что отколол несколько кусков льда. Оказалось, что это лошадиная кровь… Я подобрал, насколько мог больше, этих кусочков крови и тщательно спрятал их в ягдташ…