Божественная комедия накануне конца света

Начнем с Солнца. Поэт находится на четвертом круге-сфере (то есть на Солнце) и сейчас перейдет на пятый круг-сферу, то есть на Марс. Вот как описано здесь Солнце: «НО СЛОВНО УГОЛЬ, ПЫШУЩИЙ ОГНЕМ, ГОСПОДСТВУЕТ НАД НИМ СВОИМ НАКАЛОМ, НЕОДОЛИМ В СИЯНИИ СВОЕМ, ТАК ПЛАМЕНЬ, НАС ОБВИВШИЙ ПОКРЫВАЛОМ, слабее будет в зримости, чем плоть, укрытая сейчас могильным валом… О Духа пламень истинный! Как он разросся вдруг, столь огнезарно ясно, что взгляд мой не стерпел и был сражен!.. Что я поднялся, было несомненно, затем ЧТО ГЛУБЬ ЗВЕЗДЫ РАСКАЛЕНА, СМЕЯЛАСЬ РДЯНЕЙ, ЧЕМ ОБЫКНОВЕННО. Всем сердцем, речью, что во всех одна, СОЗДАТЕЛЮ СВЕРШИЛ Я ВСЕСОЖЖЕНЬЕ за то, что эта милость мне дана; еще в груди не кончилось горенье ТВОРИМОЙ ЖЕРТВЫ, как уже я знал, что ГОСПОДУ УГОДНО ПРИНОШЕНЬЕ; затем что сонм огней так ярко ал предстал мне в двух лучах, что, созерцая, „О ГЕЛИОС, КАК ДИВНО!“ — я сказал» <Рай 14:52–57, 76–78, 85–96> [4], с. 434–436.

В переводе Илюшина: «Но словно в угль, в чьем чистый пламень дыме оброненный как будто таится, не ослепляя взблесками своими, яркое наше сиянье внедрится в тело, что ныне спит в земле сырой, но настанет день нам в него облачиться… О истый пламень Пресвятого Духа! Я сник невольно: пред ним оказалось земное чувство и слепо и глухо… Как то случилось, я не мог постичь, но зрел раскаленный смех звезды, который мнился мне БОЛЕ КРАСНЫМ, ЧЕМ ОБЫЧНО (оказывается, Данте и Беатриче уже поднялись на четвертое небо — к Марсу (на самом деле на пятое небо — здесь Илюшин ошибся, сбился со счету, см. номера кругов-планет выше — Авт.) — и упиваются КРАСНЫМ смехом этой звезды, — уточняет тут смысл Илюшин [3], с. 778 — Авт.

). Сердцем и словом я в сии просторы слал милостивцу Богу благодарность, к нему вздымая жертвенные взоры. В груди не сгасла еще лучезарность ПЛАМЕННОЙ ЖЕРТВЫ, а уж знал я: встретил ЕЕ ГОСПОДЬ, С НЕЙ ЯВИВ СОЛИДАРНОСТЬ. И так багрян был, и настолько светел блеск двух лучей, что молвил я, ликуя: „О Гелиос, се чудо, благодетель!“» [3], с. 579–581.

По-видимому, здесь говорится о Солнце, рядом с которым оказалась КРАСНАЯ планета, то есть Марс. Напомним, что в старинной астрономии Марс считали красной планетой из-за ее действительно красноватого оттенка. Далее, прямым текстом сказано о жертве, угодной Господу, которая приносится именно в этот момент. О какой жертве идет речь? Вероятно, о распятии Христа на Голгофе, когда, согласно церковному учению, Он принес себя в жертву ради спасения людей. А поскольку «жертвенное созвездие» на Зодиаке, отождествлявшееся с Христом, это Овен, то, слова Данте можно понимать так, что Солнце и Марс оказались в Овне или рядом с ним. Что мы и так уже знаем из обсуждавшихся выше стихов Данте. Но поэт снова и снова возвращается к одному и тому же гороскопу, подчеркивая его важность.

Данте продолжает описывать расположение Солнца и Марса в «жертвенном Овне с крестом Христа» следующими стихами (в переводе Лозинского): «Как, меньшими и большими мерцая огнями, Млечный Путь светло горит меж остий Мира, мудрецов смущая, так в НЕДРАХ МАРСА, ЗВЕЗДАМИ УВИТ, ИЗ ДВУХ ЛУЧЕЙ СЛАГАЛСЯ ЗНАК СВЯЩЕННЫЙ (то есть крест, как будет прямо сказано ниже — Авт.), который в рубежах квадрантов скрыт. Здесь память победила разум бренный; затем, что ЭТОТ КРЕСТ СВЕРКАЛ ХРИСТОМ в красе, ни с чем на свете несравненной. Но взявши КРЕСТ СВОЙ, ЧТОБ ИДТИ С ХРИСТОМ, легко простит мне упущенья речи, узрев тот БЛЕСК, ПЫЛАЮЩИЙ ХРИСТОМ. Сияньем озарив и ствол и плечи, стремились племена, искрясь сильней при прохожденье мимо и при встрече… Так в ЭТИХ СВЕТАХ, БЛЕЩУЩИХ ВЗАИМНО, песнь вдоль КРЕСТА столь дивная текла, что я пленился, хоть не понял гимна» <Рай 14:97-111, 121–123> [4], с. 436.

В переводе Илюшина: «Как, белых светов ряды чередуя, лег Млечный Путь от Севера до Юга, своей загадкой мудрецов волнуя, так в недрах МАРСА, пресекши друг друга ЛУЧИ ЗВЕЗД ДИВНЫЙ ЗНАК ОБРАЗОВАЛИ — тот же, что в гранях скрыт квадрантов круга (в гранях квадрантов (четвертей) круга СИЯЕТ ЗНАК КРЕСТА, — справедливо разъясняет Илюшин смысл стиха [3], с. 778 — Авт.

). Властна здесь память; рассудок — едва ли; затем что ЭТОТ КРЕСТ ОСИЯЛ CRISTO — нет слов достойных, чтоб продолжать дале. НО ВЗЯВШИ КРЕСТ СВОЙ, ЧТОБ ИДТИ ВСЛЕД CRISTO, поймет смятений моих подоплеку, узрев, как ДРЕВО ОЗАРЯЕТ CRISTO. От верха к низу и от бока к боку двигся всяк светоч, вспыхивая жарче стоит другому всплыть неподалеку… Так и в тех блесках, слаженных взаимно, КРЕСТ ОБЫМАЛА МУЗЫКА благая; был ей пленен, хоть не понял слов гимна» [3], с. 581–582.

Итак, в очередной раз повторено, что «взаимно блещущие» — то есть, близкие друг к другу — Солнце и Марс находились в «жертвенном» созвездии Овне.

Пойдем дальше. Через какое-то время поэт вновь возвращается к тому же гороскопу и еще раз сообщает, что Марс и Юпитер оказались возле «крестного» созвездия Овна. При этом Данте поясняет, что он находится на пятом небе — то есть на Марсе — а потом перейдет на шестое небо (на Юпитер).