Божественные тайны сестричек Я-Я

Я вдыхала его запах, исходящий с той стороны решетки. Прижалась к ней носом и вдыхала запах. Запах ладана и переплетенных в кожу псалтырей. Потертый бархат скамеечки для коленопреклонений царапал мои колени. Мне было ужасно неудобно. Все тело чесалась. Чесалось уже четыре с половиной дня. Чесалось ужасно. Я лезла на стенку, и ничего не помогало. Я уже истратила два пузырька лосьона от солнечных ожогов, перепачкавшего половину моих платьев, и все зря. Позвонила доктору Бо Поше и попросила что-то посильнее. Он пообещал оставить бутылочку в аптеке Борделона. Спасибо Господу за Бо. Пусть он детский доктор, но никогда не отказывал мне в помощи.

Мне было двадцать девять, почти тридцать. Я не могла свободно дышать. Давили грехи. Душили, как чья-то жесткая ладонь.

Я потуже закуталась в пальто от Живанши.

— Отец, я виню себя в дурных мыслях по отношению к моей семье.

— Были ли эти мысли нечисты?

— Нет, отец.

— Ты питаешь ненависть к мужу?

— Да, отец. И к детям.

— И сколько раз у тебя возникали мысли о ненависти к любимым?

— Не знаю, отец. Не сосчитать.

— И каковы же эти дурные мысли?

Я понимала, что придется все ему сказать. Он священник, представитель Бога на земле. Я обязана признаться во всех своих грехах. Тогда, может, смогу есть. Тогда, может, смогу спать.

Мои ладони чесались. Зуд пробирался даже под кожу. Я с силой вонзила ногти в ладонь. Я не хотела открывать свои потаенные мысли этому священнику. Не доверяла идущему от него запаху тушеной капусты.

Но мне требовалось отпущение. Молитва, которая вернула бы меня в мой крохотный дом и не позволила убить четверых милых деток.

— В мыслях, — прошептала я, — мне хочется бросить детей и до полусмерти избить мужа. Хочется убежать. Хочется, чтобы меня не трогали. Хочется быть знаменитой.

— Достаточно ли у тебя мужества, чтобы приносить жертвы?

— Да, отец.

— Имеешь ли ты необходимые здоровье и возможности, чтобы выполнять обязанности жены и матери?

— Да, отец.

— Что ж, — начал он, поерзав на стуле, — семейная жизнь — дорога, проходящая через горы и холмы. Принеся брачные обеты, ты вступила в жизнь, связанную с долгом и обязанностями. Необходимо усвоить драгоценные уроки терпения и смирения из бесконечной скорби Пресвятой Девы Марии, матери нашего Блаженного Создателя. Попроси ее научить тебя молча, терпеливо нести свой крест, в полном послушании воле Господней. Мы пришли в этот мир, чтобы страдать. Только через страдания можно достичь счастья, слава приходит через унижения. Твоя главная обязанность — жить с мужем в любви, согласии и верности и растить детей в католической вере. Дурные мысли должно изгонять.

— Но, отец, что, если ничего не получается? — спросила я.

— Значит, ты совершаешь грех неверия в страсти искупителя своего. Придется тебе покаяться. Налагаю на тебя епитимью: три раза прочтешь «Отче наш» и семь — «Аве Мария», медленно перечисляя каждую из семи скорбей Марии. А теперь силой Господней, данной мне, я даю тебе отпущение грехов во имя Отца, Сына и Святого Духа. Иди с миром и не греши.

Я вышла из церкви и села в машину. И по-прежнему пахла своими детьми. Пришлось закурить. Следует покаяться, если хочешь заслужить прощение.

В машине было холодно. Я снова закуталась в пальто от Живанши. Снова закурила.

И долго смотрела на бархатную коробочку, где лежало кольцо. Подарок на шестнадцатилетие. Шеп не имел никакого отношения к этому кольцу. Оно принадлежало мне. Память об отце. Я могла брать в магазинах все, что угодно, за счет Шепа. Денег у меня никогда не было. И счета в банке тоже. У меня не было ничего своего, кроме этого кольца.

Пятьсот долларов. Оценщик в «Лаки пон» просто отдал мне деньги. И не захотел знать, откуда у меня это кольцо.

— Мне не нужны ваши истории, леди, — сказал он. — Мне нужен только ваш заклад.

Судя по карте, Мексиканский залив был довольно близко. Но это только так казалось. На самом деле пришлось ехать куда дольше, чем я ожидала. Я все прибавляла скорость. Наверное, с этим «фордом» еще никогда так не обращались.

Старый седан появился у меня после второго ребенка. И выбирала я его не сама. Он просто появился на подъездной аллее вместе с запиской от Шепа. Предполагалось, что я должна благодарить за это. Разве муж не запомнил мой джип? Не запомнил, что именно я была королевой дороги, мчавшейся вместе с я-я сквозь ночь: босая нога тяжело давит на педаль, ногти на ногах такие же ярко-красные, как индикаторы на приборной доске?

Никто не знал, где я. Даже я-я. Уеду куда-нибудь и начну новую жизнь, без друзей и знакомых, где я не известна ни одной душе. Оставлю мужа, детей, мать, старого пердуна священника и даже лучших подруг. Начну жизнь с новой страницы и попытаюсь понять, что ждет впереди. Поищу Виви Эббот, без вести пропавшую.