Брачная ночь в музее

А это устройство было куда сложней. Например, так с ходу сама Ксюша бы нипочем не разобралась, что тут нажимать, чтобы сделать запись. И все же она была уверена, что видела это устройство именно у кого-то из посетителей.

Она долго морщила лоб, стараясь вспомнить, а потом воскликнула:

– Да это же было у него!

– У кого?

– У того подозрительного типа с бородкой, который крутился в музее накануне дня убийства.

– Вы можете его описать? Вы хорошо его разглядели?

– И не я одна! Позовите Василия Михайловича – нашего охранника, он тоже его видел!

Василий Михайлович подтвердил:

– Да, Ксения Николаевна первой обратила внимание на этого человека. Уж чем он показался ей подозрительным, не знаю. С виду так совсем приличный мужчина. Одет скромно, но по виду интеллигентный человек. Но что долго перед каждой витриной стоял, это правда. Я и то уж под конец стал его подозревать невесть в чем. Рядом встал, постоял, послушал…

– Послушали? Он что-то говорил?

– Бормотал. Поднесет диктофон ко рту и бормочет. Я уж его спросил, что это вы делаете? Тогда он мне объяснил, что интересуется жизнью фельдмаршала. И на диктофон записывает все, что видит перед собой на витринах. Я послушал, действительно описывал, что видел. И не просто, а с подробностями. Я и то, сколько работаю, наслушался уж наших гидов, а и половины того, что этот человек говорил, не знал.

– Ну, а диктофон у него был этот? Или какой-нибудь другой?

– К диктофону я не присматривался. Но вроде похож.

После этого внимание следствия к бородатому подозреваемому еще больше усилилось. К тому же, сопоставив описание худощавого мужчины, который утром в день убийства побывал в кабинете Вени, и описание странного посетителя из зала, накануне так долго бродившего по музею, полицейские пришли к неожиданному выводу, что это был один и тот же человек. Василия Михайловича и охранника, дежурившего утром в день убийства у входа, тут же отправили в отделение, выискивать на записях с камер видеонаблюдения самый выигрышный кадр, на котором был бы запечатлен подозрительный тип с бородкой.

Но Ксению внезапно охватили сомнения:

– Если человек явился в музей, замышляя убийство, то он мог предполагать, что видеокамеры зафиксируют его внешность.

– И что? – удивилась Кристина.

– Мог бы как-нибудь загримироваться. Парик там, очки, усы, бороду.

– Ты говоришь, что борода у него и так была.

– Что там та борода! Клинышком! Как у Луначарского. Такая бородка никак не поможет скрыть свою внешность.

Но Кристина считала, что Ксюша слишком забивает себе голову вещами, которые ее не касаются.

– Тебя в этом убийстве подозревают? Нет. Меня тоже нет. Ну, и занимаемся спокойно своими делами.

В том-то и дело, что Ксюша не могла спокойно ни работать, ни даже просто усидеть на месте. Ей словно бы в пятую точку воткнули шило. Стоило присесть, как тут же подмывало снова встать и куда-то бежать, что-то делать, как-то это дело расследовать. Особенно это чувство усилилось после возвращения обоих охранников из полиции.

– Портрет подозреваемого у нас есть. Засветился голубчик на многих кадрах. Считайте, что он уже пойман. Сейчас в программу его внешность внесут, мигом вычислят, кто он такой, где живет и чем занимается. Не прежние времена, когда можно было спрятаться.

– А если он залег на дно? Уехал или на квартире приятеля спрятался?

– Если уехал, все равно найдут. Если спрятался, то и тогда… Всю жизнь взаперти не просидишь. Есть и пить что-то надо. Выйдет.

А вот Ксении казалось, что зря она навела подозрения на этого человека. Мало ли, что диктофон похож. Может, это еще ничего и не значит. А полиция уже вон как на беднягу стойку сделала.

– Зачем ему было убивать Веню?

– Мало ли, о чем у них там разговор зашел. Мы же не знаем, что это за человек такой был.

Но, к удивлению многих, это выяснилось очень скоро. Отпечатки пальцев этого человека имелись на диктофоне в большом количестве. Также они были и в базе данных полиции. Услышав это, Ксюша огорчилась. Все-таки тип с бородкой оказался преступником. Хотя, возможно, с ним еще не все кончено? Если человек интересуется историей, ходит по музеям, может, у него еще есть шанс на исправление? Прекрасное, говорят психологи, врачует душу. Так, глядишь, и этот с бородкой приобщится к деяниям великих людей, проникнется их духом, а там и сам человеком станет.

– Почему сразу преступник? – удивился Георгий.

– Так ведь отпечатки…

И когда Ксюша поделилась с ним своими соображениями, объяснил:

– Мне оперативник сказал, что отпечатки были у них в базе данных просто потому, что этот Нарышкин сам их захотел там поместить.

– Как это?

И Георгий ей объяснил, что любой желающий гражданин может оставить свои отпечатки в базе данных. Ну, просто на всякий случай.

Но Ксюша по-прежнему недоумевала:

– Зачем это?

– Ну, предположим, упадешь на улице, потеряешь память, никто не будет знать, кто ты такой. А так пробьют тебя по базе и вернут твоим родным и близким.