Брачная ночь в музее

– Ты помнишь, как ловко Зинаида Никитична провернула убийство Георгия? С электричеством она на короткой ноге. Совершенно его не боится. Могла устроить короткое замыкание, тогда все наблюдение бы сорвалось. А могла просто выключить подачу тока, благо подобраться к щитку можно и таким образом, чтобы избежать попадания в поле зрения камер.

Ксюша молча согласилась с Нарышкиным. Если даже ей, которая проработала в музее совсем недолго, был известен безопасный маршрут, что уж говорить про Зинаиду Никитичну. Наверняка она все продумала, а в наиболее уязвимых местах камеры ликвидировала.

– Но все-таки как вы так внезапно появились?

– Согласись, это было очень кстати?

Нарышкин вновь пришел в хорошее настроение. Все-таки до чего мужчины любят изображать из себя благородных рыцарей и принцев, спешащих на помощь прекрасной даме! Что же, Ксюша готова была ему немного подыграть.

И она пылко воскликнула:

– О да! Очень! Но все-таки, почему Василий Михайлович не спал?

– Он не мог спать, он должен был вместе с нами вести наблюдение.

– За кем?

– За Зинаидой Никитичной, разумеется.

– Так вы ее подозревали! Ты это говорил. А почему?

– Было много обстоятельств, которые косвенно указывали на ее причастность к случившимся в музее хищениям. И отравление электрика – это лишь одно из них. Впрочем, сразу могу сказать, что в разработке были и другие сотрудники. Точно нам было не известно ничего. Но наш бравый следователь выразил идею установить в бухгалтерии потайную камеру. Мы не стали предупреждать об этом нашу Зинаиду Никитичну, но наблюдение за ней вели достаточно пристальное.

– Но как вы могли догадаться, что она начнет вытворять сегодня? Я не понимаю.

Ксюша чувствовала, что Нарышкин уходит от прямого ответа.

– Как получилось, что Василий Михайлович не стал пить тот чай?

– Ну, не стал, и все тут. Не захотел.

– Но Зинаида Никитична была уверена, что он его выпил!

– Ей он сказал, что выпил. Отвлек ее внимание, а сам украдкой вылил чай в цветочный горшок.

– Но почему он так сделал? У него тоже были какие-то подозрения насчет главбуха? И потом… Ну, привела Зинаида Никитична меня к себе. Ну, усадила в кресло. Напоила чаем. И что с того? Василий Михайлович не мог слышать, о чем мы там с ней разговаривали. А внешне все выглядело безобидно. Значит, у него не было причин, чтобы сигнализировать вам и просить вернуться.

– Мы вернулись по своему почину.

– Но почему? – настаивала Ксюша на ответе. – Почему?

– Ладно, – хлопнул Нарышкин себя по колену. – Раз ты такая настырная, я тебе объясню. Дело в том, что мы со следователем немножко спровоцировали Зинаиду Никитичну. Верней, не ее одну, подметные письма были разосланы всем подозреваемым. Но из пяти человек на провокацию отозвалась она одна. Так что, когда она сегодня появилась в музее, мы были уже уверены в ее виновности.

– Но я тоже пришла сегодня в музей.

– Твое появление внесло коррективы в наши планы. Но отменить операцию мы уже не могли. И выставить тебя из музея так, чтобы не привлечь внимания Зинаиды, тоже. Мы не хотели ее спугнуть. И решили, что оставим все так, как есть. Конечно, мы не ожидали, что эта женщина вздумает тебя прикончить. За что она на тебя так окрысилась?

– Не знаю. Я этого так и не поняла. Она что-то говорила, что если бы я ночью не проследила за тем, как она направлялась в подвал, то осталась бы цела.

– В подвал? Зинаида ночью тайком пробиралась в подвал?

– Помнишь морру, про которую телевизионщики снимали репортаж?

– Эту чушь! – возмутился Нарышкин. – И кто их только надоумил!

– Я, – скромно призналась Ксюша. – Это сделала я. Дело в том, что ночью в подвале я видела Зинаиду Никитичну. Но не узнала ее. Приняла за чудище.

– И ты не очень сильно ошибалась.

– На ней была какая-то серая накидка с ворсом, наверное, это мог быть ее знаменитый шерстяной платок. Он очень большой, в него можно закутаться целиком. А красные глаза…

– Это могли быть очки ночного видения. Мы нашли такие в ящике ее стола.

– Точно! Ночью в подвале темно. Я с трудом различала предметы. А ей ведь нужно было хорошо видеть то, ради чего она спустилась ночью в подвал.

Вид у Нарышкина был задумчивый. И он несколько раз переспросил Ксюшу о том, что именно говорила Зинаида Никитична. Ксюша повторила, но от повторов ей самой ситуация ясней не становилась. Конечно, Зинаида Никитична упоминала, что Ксюша осталась бы цела, не вздумай она последовать за ней в подвал в ту ночь в музее. Но разве это повод для убийства? Разве такого мотива достаточно, чтобы лишить человека жизни? Ксюша считала, что нет. Тем более что она даже не знала, что серый мохнатый карлик – это на самом деле их главбух. И ей это даже не приходило в голову до тех пор, пока Зинаида Никитична не повела себя сегодня так страшно.

– Она собиралась убить меня просто за то, что я одновременно с ней была ночью в музее. Сначала она подозревала, что это была Кристина, а не я. И даже попыталась избавиться от Кристины. Но потом разобралась, что к чему, и решила прикончить заодно уж и меня.