Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году

Хотя мы пробыли в Хамадане всего несколько дней, людям сообщили, что рост цен на хлеб стал результатом наших закупок пшеницы (которые были до сих пор нулевыми), что мы являлись авангардом армии, и, если нас оставить в живых, прибудет армия, которая поглотит всю страну и учинит неслыханные зверства. Если же нас перебить, армия никогда не осмелится сюда сунуться. Я подумал, что стоит воспользоваться их же методом и посмотреть, каким будет эффект от печатного воззвания. Поэтому распорядился развесить в городе объявления следующего содержания: «Англичане находятся здесь в качестве временной меры и вовсе не намерены оставаться в этой части Персии, где наше присутствие необходимо лишь для противодействия туркам. Во всех странах мы в первую очередь заботимся о народе, и хорошо известно, что везде, где развевается британский флаг, он символизирует свободу, мир и процветание. Мы не закупали пшеницу и стремимся помочь облегчить голод. Нынешние высокие цены объясняются не нашими закупками, которые мы до сих пор не совершали, а злонамеренным заговором демократов, которые запугивают торговцев зерном и пекарей, искусственно завышают цены, чтобы довести народ до исступления».

Это воззвание произвело значительный эффект в городе и способствовало дискредитации агитаторов. Не сильно уменьшила его положительное воздействие и контрпропаганда, состоявшая главным образом из оскорблений, но содержавшая следующую забавную фразу: «Британский генерал заявляет, что он пришел принести мир и процветание. Разве мы просили его об этом? Пусть он оставит при себе свои мир и процветание, пока мы не потребуем этого. Персия представляет собой цивилизацию, которая находилась в расцвете задолго до того, как о британцах стало хоть что-то известно, и поэтому мы вряд ли многому можем научиться у них».

Не думаю, что этот слащавый призыв к патриотической гордости за свою древнюю цивилизацию интересовал людей хотя бы наполовину больше моего заявления, что наша политика намерена способствовать облегчению голода. Дело в том, что присутствие среди них солдата нового типа, который вел себя достойно и хорошо платил за купленные им товары, начинало склонять общественное мнение в нашу пользу, и чем больше такое отношение со стороны народа становилось очевидным, тем энергичнее демократы разрабатывали свои схемы и заговоры, дабы повернуть развитие событий против нас.

Через несколько дней перемена настроений в нашу пользу стала весьма заметна, и с помощью разведывательного отдела наше присутствие здесь стало выглядеть более благотворным в других случаях. Была организована целая система агентов и курьеров, охватывавшая весь район от Хамадана до Кавказа, и вскоре мы смогли выследить, а позднее и эффективно разобраться с самыми непримиримыми из наших противников.

Между тем возник вопрос о наших остальных отрядах, собирающихся сейчас в Багдаде. Миссию официально назвали «Данстерфорс», и в Багдаде, а затем в Рузе создали лагеря «Данстерфорс» для размещения различных отрядов — до тех пор, пока не отдадут приказы относительно их дислокации. Неофициальное обозначение звучало как «Секретная армия».

Мне не терпелось получить еще одну партию офицеров, но мы еще не были вполне уверены в своем положении, а Багдад в тот момент не мог выделить для них автотранспорт. Я осознал всю глубину плачевного положения этих офицеров и солдат, прибывших с какого-либо театра активных военных действий, полных надежд на возможность великих свершений и вынужденных томиться в ожидании в месопотамском лагере; но пока все должно оставаться по-прежнему, и единственное, что им можно было делать, — это заниматься изучением персидского или русского языков — довольно скучное занятие для людей, в основном воинов, никогда не ожидавших, что их попросят стать полиглотами.

Ниже приводится выдержка из оценки ситуации, которую я отправил в то время: