Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

Соединить этих противоположных и враждебных друг другу людей в одной партии для возрождения России казалось мне невозможным, как и еще одному британцу, мистеру Дэвиду Фрейзеру – корреспонденту пекинского отделения «Таймс». Но другие «политики» думали иначе. В то время никто, знавший хоть немного высокие личные качества наших представителей, не мог сомневаться в том, что ими двигали самые высокие мотивы и что они делали все возможное в интересах русского народа. Но они пытались достичь невозможного. Самое большее, что можно сказать об их политике, – это что попытка того стоила. В результате этой попытки, а также под влиянием большевицких орудий, обстреливавших Урал, и интриг роялистов в Чите родился документ с целым рядом подписей под ним, имевший вид чего-то похожего на работоспособное соглашение между этими двумя противоположностями.

Я пишу это спустя три недели после событий, и позже мои взгляды могут измениться, но я никогда не смогу понять удовлетворение наших «политиков» своей работой. Они «свернули работу» и исчезли со сцены сразу же после своего триумфа, как будто несколько имен на листе бумаги разрешили всю проблему будущего России. Было бы очень интересно узнать природу их общения с вышеуказанными правительствами. Однако одному из их действий было суждено иметь важные последствия. В новый кабинет в качестве военного министра был включен вице-адмирал Колчак. Я никогда не встречался с этим офицером и ничего не знал ни о нем, ни о его репутации, потому просто посчитал его еще одним персонажем этого перенаселенного зверинца. Мы с Фрейзером много говорили о тех событиях, но не могли прийти ни к какому заключению, кроме того, что ситуация таит в себе опасность.

6 ноября 1918 года нас всех пригласили на банкет в честь нового Всероссийского правительства. Это должно было стать кульминацией всех наших усилий и осязаемым доказательством достижения великой дипломатической цели. Я немного опоздал, и в прихожих уже толпились военные и дипломаты в великолепных мундирах с блестящими саблями и аксельбантами.

Я с большим интересом наблюдал за этой странной и чрезвычайно напряженной толпой, и, если не считать одного – своего рода столкновения между методистским пастором и представителем Плимутского братства, – был поражен отсутствием среди приглашенных ярких персоналий. Их олицетворением казался социалист-революционер Вологодский, президент Сибирского Совета, который теперь перенес свою любовь с Сибири на всю Россию. Но в тот момент, когда мой офицер связи перечислял мне имена присутствующих, в комнату вошла невысокая энергичная фигура. Одним острым взглядом этот человек окинул всю сцену. Другие офицеры вежливо раскланивались со своими друзьями, галантно целовали ручки дамам, и над всем этим стоял гул множества голосов. На мгновение гул замер, и одетая в коричневое фигура со смуглым, чисто выбритым лицом, обменявшись рукопожатиями с каким-то знакомым офицером, удалилась. От увиденного у меня создалось впечатление, словно на праздник незваной явилась одинокая, бесприютная и беспокойная душа, не имевшая ни единого друга.

На банкете председательствовал новый председатель Совета министров Авксентьев, и, когда мы сели за стол, я оказался в самом дальнем конце от него, что дало мне хорошую возможность разглядеть незнакомца, которого я видел в вестибюле. Он сидел вторым сбоку от Авксентьева. Обед был хорош, водка согрела кровь, приятно контрастируя с «минус 60» на улице. Авксентьев начал говорить речь. Мне вдруг пришел на ум Гайд-парк, а потом сцена театра «Ли-цеум» с Ирвингом в «Колоколах». Он говорил с расчетливой искренностью, резал воздух ладонью на манер казака, рубящего голову саблей. Потом понизил голос и стал произносить слова театральным шепотом, драматически указывая пальцем в потолок. Иными словами, это был лучший актер из всех, которых я имел удовольствие видеть в течение долго времени, – второе издание его более знаменитого коллеги, никчемного Керенского. Я и подумать не мог, что через несколько дней буду молить Бога, чтобы этот человек остался в живых, и что Миддлсекский полк будет защищать его от смерти.