Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

По окончании церемонии мы сразу же отправились на кунгурский фронт, и раннее утро застало нас быстро спускающимися по европейской стороне Уральских гор. Огромные леса тонули в снегу, покрывавшем горные склоны, а температура стояла совершенно невозможная для британских военных операций. Около одиннадцати утра мы прибыли в штаб-квартиру армии под командованием генерала графа Голицына. У нас состоялась долгая беседа, а потом завтрак в его столовой, располагавшейся в восьмиколесном американском грузовике. Временами то справа, то слева рвались снаряды, но совсем близко никто не подходил, а в два часа дня огонь прекратился совсем. Было решено выдвинуться вперед до передового аванпоста, взяв с собой полковой оркестр, и дать и друзьям, и врагам возможность оценить образцы британской музыки. Мы дошли до точки, где была железнодорожная выемка – отличное укрытие для оркестра, а штаб адмирала и моя Миддлсекская гвардия пошли вперед, чтобы взглянуть на противника. Оркестр сыграл «Полковника Боги», потом я уже не помню что, но, пока мы ощупью пробирались мимо пулеметных ям и прочего, оркестр позади нас заиграл «Типперэри». Это стало последней каплей в чаше большевицкого терпения! Знаменитая военная мелодия так подействовала на нервы их артиллеристов, что они начали стрелять что было мочи. Нет смысла говорить о том, что их снаряды даже близко не попадали в цель. Просвистев над нашими головами, они разрывались среди лесных деревьев, впрочем, один упал вблизи железнодорожного моста и разорвался, словно петарда Ночью костров в Хампстеде[1]. Неспособность оценить хорошую музыку, которую мы с таким трудом дали им послушать, свидетельствовала о явной нехватке культуры у большевицких офицеров. Оркестр закончил играть, и обстрел прекратился. Я вообразил, что они напугали наших музыкантов, но на самом деле этот уникальный опыт доставил им огромное удовольствие.

Генерал граф Голицын – очень хороший пример офицера старой формации; аристократ до кончиков ногтей, но прекрасный лидер для своих людей, прирожденный командир. По его виду я сказал бы, что в его жилах течет много татарской крови. В любом случае он из тех, кого лучше иметь другом, чем врагом. Мы обсудили возможное наступление в сторону Перми, откуда, как я в шутку предположил, мы смогли бы прийти на помощь войскам генерала Пула, разместившимся на зимних квартирах где-то в районе Архангельска. Мы вернулись в Екатеринбург и без остановки проследовали на лысьвенский фронт, чтобы встретиться с генералом Пепеляевым.

Мы прибыли на лысьвенский фронт на следующий день около десяти утра, но не увидели противника и не услышали его орудий. Его армия была вынуждена отступить на 60 верст в тот самый день, когда мы обсуждали наступление на Пермь, и еще не определилась со своей нынешней позицией. Пепеляев – молодой генерал, не старше тридцати, выглядел как суровый воин. На нем был потертый грязный мундир, хотя и не такой ветхий, как у большинства его солдат. Он ничуть не сомневался, что сможет разбить врага, если у его людей будут винтовки и патроны, которых у многих не было. Половина его людей ждали, что получат винтовки от своих товарищей, которые будут убиты или замерзнут в снегу. Беседа с ним прошла совершенно по-деловому, а присутствие адмирала Колчака, казалось, наполняло всю армию бодростью и энергией. Русский солдат, чьи сапоги давно износились, а ноги были обмотаны мешками для защиты от снега, исполнился уверенности, что вслед за визитом военного министра у него непременно появится и подходящая обувь, и одежда. Пепеляев пришел в мой вагон, чтобы встретиться с генералом Гайдой, и адмирал тоже с удовольствием отведал британского солдатского пайка, пока мы обсуждали всевозможные вещи, включая предполагаемое наступление и действия, которые необходимо предпринять, чтобы оно закончилось победой.

Потом нам пришлось поехать на крайне правый фланг, где действовал генерал Вержбицкий, но адмирал сказал, что состояние солдат крайне печальное, и его первейшей задачей будет организовать тыл и таким образом обеспечить средства, с помощью которых солдат на фронте сможет выполнять свой долг. Мы присутствовали на церемонии вручения флагов 11-му сибирскому полку – красивое зрелище, которому очень способствовал тот факт, что трое офицеров этого полка спасли эти флаги (изначально врученные Петром Великим) от большевиков, а мелкие торговцы и крестьяне несколько месяцев пробирались через большевицкие позиции и благополучно доставили их новому полку.