Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

8 января состоялся парад в честь вручения генералу Стефанику ордена Почетного легиона, а главе британской военной миссии генерал-майору Ноксу и мне ордена Военного креста. Это был настоящий сибирский день – минус 60, и за пять минут десять человек отморозили уши. Французский главнокомандующий союзными войсками генерал Жанен произвел вручение от имени Французской Республики и произнес несколько слов в адрес каждого из награжденных. От всех наших друзей я получил сердечные поздравления, которые согревали меня в течение всего дня. Я поблагодарил за эту великую честь полковника Пишона, принявшего от меня командование уссурийским фронтом, с которым мы какое-то время действовали вместе. Уверен, что мой орден стал результатом его докладов обо мне, пока мы вели совместные действия в весьма затруднительных обстоятельствах.

Ближе к середине января британский верховный комиссар передал адмиралу Колчаку в высшей степени сочувственное сообщение британского правительства. На следующий же день французский верховный комиссар передал от правительства Франции аналогичное сообщение, отличавшееся лишь тем, что отчетливо намекало на возможность помощи и признания. Эти поздравления порадовали представителей союзников и придали им уверенности, несколько утраченной в последнее время, а русские власти почувствовали, что могут поднажать в работе по «воскрешению». В истории России начиналась новая страница великого возрождения. Ровно через четыре дня из Парижа пришла телеграмма, в которой говорилось, что Союзный совет заявил, что не может предоставить помощь или признать какую-либо из воюющих сторон. Что разные партии и правительства, существующие в России, должны заключить перемирие и отправить своих представителей на турецкий Принцев остров вблизи Константинополя, чтобы достичь компромисса. Иными словами, что большевики должны быть признаны такой же легитимной стороной конфликта, с которой вполне можно обменяться рукопожатиями, сесть за стол переговоров и заключить соглашение о правильном способе ведения политики грабежей и убийств. Нет нужды говорить, что каждый британец испытал отвращение, а каждый истинный русский патриот был просто потрясен. Одним махом уничтожить все наши надежды! Мы чувствовали себя раздавленными не меньше, если не больше русских, потому что должны были защищать честь своих стран, а это казалось невозможным.

Негативная реакция в отношении европейских союзников была мгновенной и такой сильной, что какой-то русский господин произнес оскорбительную речь в адрес офицеров союзников, когда те пили чай в известном ресторане, а публика не позволила охране, вызванной, чтобы его арестовать, выполнить приказ. Несомненно, что японцы воспользовались этими настроениями в своих интересах.

Обстановка оставалась такой же напряженной, когда 31 января я попросил адмирала Колчака о дополнительной встрече, чтобы представить ему своего коллегу и товарища полковника Джонсона и обсудить ситуацию. Адмирал прогуливался вдоль реки практически без сопровождения, но на виду у охраны его резиденции, стоявшей недалеко от берега. Он впервые вышел из дома после болезни и выглядел вполне здоровым. Естественно, что беседа вертелась вокруг заявления союзников в пользу большевиков и ситуации, которую оно создало в Омске. Точка зрения адмирала была простой: «Мы можем вести переговоры и заключать соглашения с любой партией и правительством, существующим в разных областях России, но с большевиками никакой компромисс, никакие рукопожатия невозможны. Мы не можем сесть за стол переговоров и говорить, как с равными, с теми, кто творит бесчинства и убивает русских людей. Никогда! Ни одно достойное правительство союзников, знакомое с фактами, не может этого ждать».

Я попросил его не воспринимать вопрос как решенный, в соответствии с телеграммой из Парижа, и выразил уверенность, что должны быть какие-то моменты, связанные с таким решением, требующие дальнейших разъяснений. «Да! – сказал адмирал. – Должны быть какие-то факты, нам неизвестные, в связи с которыми британское правительство советует нам заключить соглашение с большевиками, притом что оно продолжает направлять мне щедрые поставки для нужд русской армии». Я ушел очень довольный тем, что он сохраняет веру в дружбу Англии.