Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

Красноярск – это огромное железнодорожное депо с различными строениями и ремонтными мастерскими, где трудится около 3 тысяч рабочих. Чтобы охватить обе смены, потребовалось провести две встречи, одну для тех, кто работал внутри, другую для остального персонала. На первой собралась молчаливая заинтересованная толпа, которая слушала мое выступление и, казалось, понимала его содержание и смысл. Доблестный русский полковник с перевязанной головой и рукой переводил первую часть, мадам Франк – вторую. Впечатление, которое произвела эта храбрая женщина, сама командовавшая фронтовой ротой до того, как Керенский развалил армию, было огромным. Эффект от ее слов безошибочно улавливался в том, как эти пропитанные машинным маслом рабочие размахивали своими кепками в ответ на послание английских тред-юнионистов, которое она переводила.

Этот город был центром международных интриг. Здесь находился итальянский батальон, численностью около 1500 человек, отряд 12-го чешского полка – 220 человек и отряд британского Миддлсекского полка – 220 человек. Чтобы поддержать свой престиж, французы вооружали латышских бунтовщиков с той же скоростью, с которой русский генерал Афанасьев успевал побеждать и разоружать их. Итальянские солдаты пользовались дурной славой как у жителей, так и у местных русских гражданских и военных властей. Грабежи и нападения происходили практически ежедневно. В конце концов власти направили официальную жалобу в штаб-квартиру союзников и попросили, чтобы итальянцев либо заставили соблюдать дисциплину, либо вывели из страны. Однако основная жалоба русских официальных властей относилась к той откровенной враждебности, с которой офицеры союзников во главе с самым старшим из них относились ко всему русскому.

Наладить дружеские отношения с русскими людьми было так просто, что подобное поведение их предполагаемых помощников вызывало глубокое сожаление. Когда я сошел на берег во Владивостоке, я отдал приказ не забывать о том, что мы, англичане, пришли как друзья, чтобы помочь России встать на ноги, и я всегда старался об этом помнить. Но я часто задавал себе вопрос, какие предписания были даны моим коллегам из стран-союзников.

Следующей остановкой был Боготол, где, следуя указаниям консула Пикока, я выяснял обстоятельства заключения в тюрьму одного австралийского подданного по фамилии Савинов. Власти предоставили мне материалы по его делу, которые, будучи переведенными на английский, доказывали, что он был боль-шевицким лидером и заместителем командира вооруженной банды, пытавшейся уничтожить местных представителей власти. Вскоре после этого состоялся суд над ним и над его командиром Титовым, членом центрального комитета Балтийского флота, по приказу которого были убиты сотни морских офицеров старого режима.

Встреча с рабочими вызвала обычный интерес. Начальник мастерских, чье лицо хранило следы пыток, которым он подвергался во время правления большевиков, был очень рад новой надежде, вселившейся в него и в его рабочих после наших слов.

Наша следующая встреча прошла на станции Тайга и стала огромным событием. В большой мастерской возвели специальную сцену, вокруг которой собрались почти две тысячи рабочих. Эти люди смотрели на встречу с нами как на рождение новой русской жизни. За два года здесь не провели ни одной встречи, не считая подпольных собраний заговорщиков. Я призвал людей покончить с беспорядком и принять участие в создании нового Русского государства, где им теперь будет гарантировано достойное место. Перевод мадам Франк произвел глубокое впечатление на этих изнуренных трудом мужчин и женщин. Было ясно, что люди устали от ужасов революции и жаждали мира и спокойствия.

Здесь я имел беседу с генералом Ноксом, возвращавшимся в Омск по важным делам, которые он довел до моего сведения.