Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

Канск был самой восточной точкой территории, охваченной мятежом, и там находилось довольно большое железнодорожное депо. От железнодорожных служащих мы узнали несколько интересных фактов о мятеже. Он начался внезапно 26 декабря в одно и то же время с его началом в Омске и Куломзино и поначалу имел целью захват железной дороги. Военная охрана в Канске состояла из пятидесяти солдат и одного офицера. Офицер выставил караулы на некотором расстоянии от станции в разных местах, и, когда солдаты, служившие его личной охраной, проснулись, они обнаружили, что помещением и их оружием завладели полдюжины вооруженных людей. Мародеры крикнули: «Ваш офицер убит!» – и приказали солдатам лежать смирно, пока они не заберут винтовки. Сделав это, они прошли в комнату офицера, который, увидев, что его люди уже безоружны, сбежал без единого выстрела. Отряд большевиков насчитывал пятнадцать человек, и эти пятнадцать удерживали в заложниках станцию и город с 5 тысячами жителей в течение двадцати шести часов! По истечении этого времени появился эскадрон казаков, и большевики ушли, забрав с собой около 80 тысяч рублей, принадлежавших железной дороге и почтовому отделению. За время своего пребывания они творили всевозможные зверства. Они убили начальницу железнодорожной школы и пытали ее мужа, раздев его догола и поливая холодной водой, а потом бросили в снег, где он вскоре замерз до смерти. В данном случае обвинением против своих жертв они выдвинули то, что те учили русскую молодежь становиться буржуазией, вместо того чтобы объяснять, что все мужчины и женщины должны быть равны, как предопределено природой.

По странности судьбы эти бандиты, известные в Англии как большевики, укрывались всего в 16 верстах отсюда, и от мести Колчака их защищали глубокие снега сибирской зимы, делавшие невозможным проведение каких-либо операций в стороне от железной дороги.

В огромном помещении мастерских у нас прошла замечательная встреча с рабочими, прекрасная своим тихим энтузиазмом и очевидной надеждой на лучшие времена. Мне было совершенно ясно, что русские рабочие устали от революции. Им обещали Эльдорадо, а вместо этого они получили ад. Они просто хотели, чтобы им показали выход из этого социального кошмара. Они передали слова благодарности мне и английским рабочим, от имени которых я говорил.

12-го числа мы выехали в Красноярск и вскоре решили, что на всякий случай нужно держать наготове пулеметы и медицинские принадлежности. Просидев всю ночь с оружием в руках, мы в полдень прибыли в Клюквино – русскую штаб-квартиру – и выяснили, что правительственные войска отбросили врага от железной дороги, и остаток пути до Красноярска будет практически безопасным. Туда мы прибыли в среду 13-го в 9:15 вечера.

В 12:30 ночи, возвращаясь из города, полковник Франк, мадам Франк, я и чешский переводчик Владимир проходили по станции, когда произошел весьма странный инцидент. К полковнику Франку подошел начальник станции и попросил помочь отправить домой роту сербских солдат, которые, угрожая саблями и револьверами, взяли выпивку, не заплатив за нее, раздели молодую женщину, пассажирку, и увели ее на свою оргию. Предполагалось, что они совершали и другие ужасные вещи, но до сих пор никто не посмел вмешаться и навести порядок. Полковник Франк, недолго думая, решил пойти в буфет и попросить их спокойно разойтись по домам, а если они откажутся, применить силу, чтобы вывести их и арестовать. Естественно, я пошел за ним.

Мы оказались в большой комнате с каменным полом, в одном конце которой была дверь, а в другом длинная барная стойка. Те самые сербские солдаты сидели кучкой справа в дальнем конце комнаты напротив бара. Полковник Франк подошел к ним и сказал: «Братцы, вы уже достаточно выпили, но не даете официантам уйти отдыхать, пора уже и вам отправляться домой». Это было как удар током. Около дюжины этих негодяев вскочили с мест, осыпая всеми существующими славянскими ругательствами храброго русского офицера, который всего-навсего выполнял свой общественный долг. Один сербский кавалерист хмурого вида выхватил саблю и попытался дотянуться до полковника через стол, а пока полковник смотрел на этого разъяренного аборигена, сербский офицер, стоявший рядом с Франком, сорвал с его мундира эполет и швырнул его под ноги с криком: «Смерть старорежимному офицеру!»