Британская военная экспедиция в Сибирь. Воспоминания командира батальона «Несгибаемых», отправленного в поддержку Колчака. 1918—1919

Стоял июнь, когда мы проехали Хинган – длинную вереницу песчаных холмов, служивших благодатной почвой для многочисленных табунов лошадей, которые паслись на равнинах и склонах и временами подвергали опасности железную дорогу. Снег сыпался тучами и скапливался, налипая на рельсы и телеграфные линии, что было странно, если учесть время года. Лето в этом диком краю длится около двух месяцев – июль и август, – на протяжении которых песок становится горячим, и путешествовать некомфортно. После того как мы миновали самую верхнюю точку, дорога постепенно пошла под уклон, что позволяло поездам двигаться с большой скоростью, и меньше чем за два часа мы оказались в Харбине, где переоделись в форму для тропиков и шлемы от солнца.

Харбин – это центр китайских и русских политических и финансовых интриг. Другие народы тоже принимают в этом участие, но решающую роль им приходится уступать этим двум. И если у русских спекулянтов даже самого худшего сорта есть кое-какие национальные чувства, то у китайских нет никаких. Харбинский китаец полностью денационализирован, и по этой причине, в соответствии с определенными политическими стандартами, обязан быть самым идеальным гражданином на свете. И все же те, кто знает его, надеется, что его можно будет навсегда ограничить Харбином. У меня была долгая беседа с генералом Гондатти, одним из самых уравновешенных из ныне здравствующих государственных людей старого режима. Все свои надежды он связывал с адмиралом Колчаком и его усилиями обеспечить порядок и предоставить Учредительному собранию возможность рассмотреть вопрос об установлении в Москве конституционной монархии по английскому образцу. Он опасался, что, если этого не случится, мучения России будут продолжаться еще долго и могут стать фатальными для ее существования. Сам он не имел ничего против федеративной республики, однако был убежден, что без твердой руки недисциплинированные полувосточные элементы никогда до конца не примут отказ от абсолютизма. У русских людей в крови подчиняться лидеру, их воинственная натура препятствует длительной лояльности любому коллективному органу, каким бы работоспособным он ни был. Корона наверху и парламент для контроля и управления стали бы наилучшим решением существующих российских проблем. Он подытожил свою теорию в следующих словах: «Правильно выбранный парламент, чтобы принимать законы и править, но чтобы издавать его приказы, нужен монарх».

Несмотря на то что это было мнение человека, который в терминологии большевиков назывался представителем «старого режима», его открыто выражали разумные лидеры всех классов российского общества, за исключением двух: большевиков, с одной стороны, и сторонников абсолютной монархии – с другой. Эти две крайности уже не раз сближались, чтобы сорвать возможность компромисса на конституционной основе. Они открыто заявляли, что, если власть не будет передана в их руки, они предпочтут, чтобы нынешняя анархия продлилась и дальше. Это не первый раз в истории революций, когда приверженцы автократии (роялисты и прочие) предпочитали погубить свою страну, лишь бы не потерять свою личную власть.

Гондатти – здравомыслящий патриот, и меня удивило, что в этот важнейший момент истории его страны советы такого человека оказались не востребованы. Его мысли в отношении признания со стороны других держав были замечательны. Он считал, что ни одна страна не стала бы предоставлять России помощь, не оговорив кое-какие условия или не будучи заподозренной в этом. Единственным исключением была Англия. Причина, по которой нельзя заподозрить в этом Англию, заключалась в том, что ее империя столь обширна и разнообразна, и в ее распоряжении имелись все необходимые природные ресурсы для отраслей промышленности, а также пространство для растущего населения. Так что ее помощь, в отличие от помощи любого другого государства, была безусловной и бескорыстной. Гондатти хорошо видел, что «этот факт способствовал устойчивой и постоянной ориентации русского сознания на Англию, которое, будучи приобщенным к британскому искусству государственного управления, наконец дало бы моей стране все, что ей нужно. В то же время тем, чья помощь всегда сопровождалась какими-то условиями, будет очень трудно сохранить свои преимущества, которые были гарантированы им только под давлением обстоятельств».

Глава 22Американская политика и ее результаты