Броненосцы победы. Топи их всех!

— Нет конечно, это явная демонстрация. Смотри! — палец японского командующего упёрся в карту, — здесь их видели последний раз десять дней назад. Потом русские "пропали". Будь они в море их за это время наверняка кто-нибудь бы встретил. Делать огромный круг восточнее Японии Рожественский не посмел бы – весной с Тихим океаном шутки плохи, угольные погрузки во время шторма нереальны. Им необходима маневренная база для починки, встречи с владивостокскими крейсерами, подготовки к прорыву. Наверняка они стояли или даже до сих пор стоят здесь.

— Бонин? В пятистах милях от Токио?

— Дерзко, да? А чем они там рискуют? Телеграфной связи нет, бухта Ллойда с моря не просматривается, не допустить, чтобы местные рыбаки могли сообщить в Японию о нахождении русских очень легко. Торговые пути проходят в значительном удалении от островов.

— Но тогда необходимо…

— Что? Знаешь, самое печальное то, что это знание нам ничего не даёт. Ни-че-го! Мы ничего не можем предпринять.

— Но хотя бы разведку отрядом Дева.

— А если они разминуться ночью? Остаться в сражении без наших лучших лёгких крейсеров? Понимаешь, если бы я узнал о стоянке на Бонине через три дня – я бы несомненно отправил туда миноносцы для ночной атаки. А сейчас, даже точно зная, что русские ещё там я этого не сделаю. Они уже в любой момент могут сняться с якорей. И, не дай боги, повстречают днём наш отряд. Ведь без угольщика миноносцы туда не отправишь. И будет он уничтожен русскими. Так что даже миноносцы вернуться к бою не успеют. Возражать будешь?

— Нет пожалуй. Но неужели мы ничего не можем предпринять?

— Предложи.

— Да… Ничего в голову не идёт. А что с Цугару делать будем? Неужели никак не отреагируем.

— Да нет, кое-что сделать можно. Приготовь приказ срочно отправить туда с десяток малых миноносцев с минами на борту. Даже если там действительно пойдут транспорты, то им навстречу по течению можно будет пустить плавучие мины. А если мы всё-таки ошиблись, то крейсера и броненосцы русских, получив минные пробоины, далеко не уйдут. Хотя бы несколько.

— Так может и вспомогательные крейсера сюда, к Цусиме вернуть?

— Вот нет. А если это не блеф? Если русские действительно идут через Цугару? Или Лаперузовым проливом? Мне нужно узнать об этом не позже, чем за десять часов до их входа в проливы. Тогда я хотя бы у Владивостока успею их перехватить. По четыре вспомогательных крейсера там держать нужно обязательно, тем более, что здесь они особой погоды не сделают… Знаешь, а я даже догадываюсь о времени, когда русские попытаются форсировать пролив. И ближайшую неделю их можно не ждать. А вот потом, в течение недели-полутора, они наверняка придут.

— Исходя из чего такие смелые выводы?

— Просто исходя из того, что Рожественский не дурак. И зная о том, сколько у нас миноносцев он не полезет в пролив в полнолуние. Разве не так?

— Ну вообще-то ты прав, это было бы авантюрой.

— Вот именно, а ждать ещё месяц на Бонине – верх самонадеянности и неосторожности. Кстати, если на протяжении двух недель он не покажется, то обещаю, что рискну предпринять туда экспедицию. Но до этого, я уверен, не дойдёт. Через дней пять-десять мы получим известия о русской эскадре. Если я ошибаюсь, то сам подам в отставку как неспособный руководить флотом.

В общем ждём здесь. Терпим, готовимся и ждём.

Санкт-Петербург

Ирина Сергеевна слегка насмешливо смотрела на мужа. Уже бывали в их семейной жизни случаи, когда он пытался оспорить решение супруги, но ни к чему это как правило не приводило.

— Кажется мой грозный муж и повелитель сейчас покажет кто глава в этой семье, — улыбнулась она.

— Не юродствуй, Ирина, — неожиданно спокойно ответил Михаил Николаевич, — ты способна выслушать меня не перебивая?

— Я вся внимание! — попыталась продолжать в шутливо-издевательском тоне его жена, но вроде бы даже сама почувствовала, что тон взяла неверный и он совершенно не вяжется с ситуацией.

— Ну так во-первых. У меня одна дочь и я хочу, чтобы она была счастливой…

— А я по-твоему этого не хочу!

— Ты обещала не перебивать, — холодно отрезал Капитонов. — Она действительно любит Соймонова, она чуть с ума не сошла от радости, когда о его наградах узнала. И когда я сказал, что не буду возражать против их женитьбы.

— Ну да, она и вокруг меня тогда счастливая прыгала. Но это детство. Пройдёт.

— Да не пройдёт, чёрт побери! Если мы её толкнём в "объятья" этого Ростовского, то она нас на всю жизнь возненавидит.

— Всю жизнь благодарить будет. Перемелется – мука будет. Неужели ты предлагаешь пойти на поводу у желаний молодой девчонки?