Броненосцы победы. Топи их всех!

Играл ли адмирал Камимура в шахматы всерьёз? Если да, то наверняка знал термин "цугцванг" – ситуация, когда любой ход только ухудшает перспективу.

Своим поворотом он поставил "Громобой" и "Баян" в положение, когда у тех просто не осталось выбора – они не могли уже вернуться к своим кораблям минуя пушки его крейсеров. Русские были просто вынуждены отвернуть от своей колонны и устремиться на… На "Ниссин", который уже побывал в нокдауне в завязке сражения и кое-как справившись с повреждениями старался догнать "Якумо" и пристроиться ему в кильватер. Камимура просто "гнал" противника на своего ослабевшего товарища. "Громобой" уже начал пристрелку и было понятно, что скорее всего флагман адмирала Мису получит серьёзные повреждения до подхода японских крейсеров и опять встанет дилемма: защищать его и оставить главные силы без так необходимого им подкрепления или бросить товарища "на съедение" русским. Ситуация усугублялась тем, что с нордовых румбов подходили русские крейсера Энквиста. Если не прикрыть "Ниссин" – его участь решена.

Повернуть левее? Как бы "пригласить" противника вернуться к своим? Но тогда придётся лишние полчаса нагонять свои главные силы. Лишние полчаса не вступать в бой. Да и примут ли русские такое "приглашение"? Почти наверняка – нет. Нужно идти на помощь адмиралу Тóго. Но как? — Если по кратчайшему расстоянию, то придётся пройти в пределах досягаемости орудий броненосного отряда Фелькерзама. А это двенадцать двенадцатидюймовок не считая пушек "Нахимова" – может случиться всякое. Если отклоняться – опять потерять время.

…Неожиданная помощь последовала от отряда Катаоки. Японский адмирал тоже увидел какая опасность угрожает "Ниссину" и решил хотя бы не допустить к нему крейсера Энквиста. Неожиданно он пошёл на сближение с русскими и те, хоть и серьёзно превосходили по огневой мощи японских "пенсионеров" стали отходить сохраняя дистанцию – на малом расстоянии становилось уже вполне реальным заполучить снаряд из гомерических пушек мацусим, который мог не только серьёзно повредить, но, при удачном попадании, даже утопить небронированные русские крейсера. Бой этих двух отрядов склонялся к югу и атаковать японского "подранка" "Олег" и компания уже в ближайшее время не могли.

Однако корабли Катаоки дорого платили за свой манёвр. Если по мощи бортового залпа "Жемчуг" практически не уступал "Итцукусиме", то "Олег" и "Аврора" серьёзно превосходили своих оппонентов в этом плане (если конечно не учитывать тристадвадцатимиллиметровые пушки японцев). Здорово горели уже все три японца. На русских крейсерах тоже вспыхивали пожары, но значительно меньшего масштаба.

Как говорил Наполеон: "Ситуация в бою меняется каждую секунду"… Командир "Громобоя" Дабич увидел, что третий броненосный отряд взял под обстрел "Ниссин" и его крейсер с "Баяном" не особенно нужны для планировавшейся ранее атаки. Зато представляется возможность поставить в "два огня" (обстрел с обоих бортов) отряд Катаоки, а потом соединиться с крейсерами Энквиста. Цель была немедленно сменена и по японским старым кораблям било уже вдвое больше орудий, чем раньше. А им и до этого приходилось не сладко. Правда с севера изо всех сил торопился на помощь совсем уже тихоходный "Чин-Иен", но стреляя орудиями левого борта по "Мацусиме" и "Итцукусиме" крейсера, которыми теперь, после гибели "России", руководил Дабич огнём правого борта встречали старичка-броненосца.

Камимура пока всё ещё засыпавший снарядами "Дмитрия Донского" снова встал перед дилеммой: помочь избиваемым кораблям Катаоки или, бросив их, спешить в линию главных сил. Да и добить русского старичка очень хотелось, ну не мог он со своим водоизмещением долго выдержать обстрел японской четвёрки. Весь в огне, с заметным креном он, тем не менее продолжал стрелять из нескольких уцелевших пушек. И даже попадал иногда: на баке "Идзумо" снова разгорелся небольшой пожар.

Но "Донской" был уже на грани. Крейсер зарыскал на курсе, всё сильнее садился кормой. И через несколько минут на его, по странной случайности, ещё не упавшей грот-мачте заполоскался флаг "Како": "Не могу управляться".

На счастье для его экипажа, Камимура не собирался всерьёз уделять внимание избитому ветерану. Дав ещё несколько залпов по нему на отходе японский адмирал повёл свой отряд на соединение с главными силами.

Но русскому крейсеру хватило и того, что он получил раньше. Ковыляя на восьми узлах израненный корабль покинул строй и направился к югу. Оставались призрачные надежды передохнуть, хоть сколько-нибудь починиться и попытаться вдалеке следовать за своими. Теперь только решительная победа русских могла спасти "Донского".