Броненосцы победы. Топи их всех!

Командир "Авроры" с удовольствием наблюдал, как снаряды его крейсера крушат противника. Очередной раз крушат. "Мацусима", которая досталась ему при распределении целей, горела. Горела здорово. Хотя тонуть пока ещё совсем не собиралась. Душа Евгения Романовича просто пела, как у любого человека, который видел, что его труды не пропали даром, что пушки его крейсера работают как сыгранный ансамбль. Егорьев имел право гордиться стрельбой своих подопечных.

— Евгений Романович, смотрите, а ведь и наши броненосные крейсера подходят! — старший офицер не скрывал своей радости.

— Ну тогда уж не долго нам возиться придётся с этим антиквариатом, — усмехнулся командир крейсера.

— Крейсера… два, — невольно осёкся Небольсин, мгновенно сообразив, что всё не так здорово, как хотелось бы думать.

— Ну два – это тоже очень неплохо, вполне достаточно, Аркадий Константинович, чтобы… Как ДВА? Какие? — до Егорьева не сразу дошёл смысл слов сказанных его старшим офицером, и в мозгу сразу запульсировало, забилось: "Сева! Севка!! Сынок!!!" – у Егорьева старшего просто перехватило дыхание от волнения.

Но ненадолго. Шёл бой. Вставший в двадцати метрах по борту фонтан воды от падения японского "чемодана" сразу вывел Евгения Романовича из ступора. "Спаси и сохрани раба твоего Всеволода!", — перекрестился командир "Авроры" и вернулся к руководству кораблём.

— Один – "Баян", а второго пока не разобрать. Может – "Россия", может – "Громобой".

— Да ладно, потом. Эх! Жаль наших теперешних визави нам не добить – подходят японские броненосные крейсера. Прикроют своих "младших братьев", придётся нам отойти. И знаете что, Аркадий Константинович, перейдите пока в кормовую рубку от греха подальше. Негоже нам обоим сейчас в одном месте находиться.

— Как прикажете, Евгений Романович, — старший офицер козырнул и отправился в корму. И остался в живых…

А крейсера Катаоки действительно не стали искушать судьбу дальше и устремились к отряду Камимуры.

Тот пошёл навстречу и вскоре надёжно прикрыл пушками и бортами своих кораблей горящих подранков. Теперь можно было возвращаться к главным силам или всё-таки атаковать русских, забравшихся так глубоко в "тыл" японского флота. Пока можно было не мучаться выбором – курс в обоих случаях совпадал: норд-ост. На этом курсе можно было и "Ниссин" с "Чин-Иеном" прикрыть, и русских атаковать, и к своим броненосцам приблизиться.

"Олег" и "Аврора", спрятав "Жемчуга" за своими корпусами шли на соединение со своими крейсерами и открыли огонь уже по "Идзумо", но пока безрезультатно. Да вобщем этого и следовало ожидать. И не собирались русские всерьёз связываться со столь грозным противником. Но и пренебрегать возможностью пострелять по флагману Камимуры не стали. Другое дело, что противник стал энергично отвечать. И хоть огонь могли вести только сам "Идзумо" и "Токива", следовавший за ним, получили русские крейсера изрядно.

Шестидюймовый снаряд ударил в боевую рубку "Авроры" сзади. Там, где находился вход в неё. Осколки японского фугаса влетев внутрь и отражаясь от стен… В общем рубка превратилась в мясорубку. Среди находившихся в ней не осталось ни одного сколько-нибудь живого человека. Даже легко раненых не было. Старший офицер, немедленно вызванный для управления крейсером, сначала даже отдёрнул ногу, когда хотел ступить на палубу внутри боевой рубки – всё, абсолютно всё было залито кровью.

Но чувства на войне сильно притупляются, никаких рвотных позывов не почувствовал ни он, ни новый рулевой вставший к штурвалу, ни те, кто выносил тела, раненых и остатки тел из помещения. Шёл бой и только боем жили все моряки сражающегося крейсера.

"Аврора", рыскнув на курсе, снова уверенно держала в кильватер "Олегу". Стрельба её хоть и ослабела, но крейсер продолжал вести огонь с обоих бортов.

А ответных снарядов она получала даже больше, чем флагманский корабль Энквиста. Каждый из крейсеров Камимуры успел уже отметиться попаданиями в неё восьмидюймовыми снарядами. Последний, взорвался зацепив в полёте шлюпбалку и щедро осыпал осколками ют. Пожары не прекращались – стоило потушить один, как немедленно разгорался новый.

Глава 4. Клинч

А горемычный "Ниссин" снова стал получать попадание за попаданием, что и неудивительно – три броненосца и броненосный крейсер сосредоточили огонь на нём одном. Русские снаряды не давали как правило эффектных взрывов, но издалека было видно, что как будто кто-то высекает искры из его борта. Попадания явно были, к тому же снова в носу японского крейсера заполыхал нешуточный пожар. Замолчали уже обе башни главного калибра. Попытавшийся вернуться в строй флагман адмирала Мису был отправлен в очередной нокдаун и снова стал разворачиваться, чтобы выйти из-под огня.