Бронетанковый юмор

Тем временем, неотвратимо надвигалось лето. Немецкое командование готовилось внезапно срезать Курский выступ. Советское командование готовилось внезапно этому помешать. В полной тайне немцы сосредотачивали огромные силы о оснований выступа. Русские старательно делали вид, что ничего об этом не знают, а траншеи копают просто так, от нечего делать. Стаи тридцатьчетверок ползли по ночам к линии фронта, отлеживаясь днем в оврагах. Те, что попадались на глаза немецкой воздушной разведке принимали самый беззаботный вид, резвились, гонялись друг за другом и старались выглядить как можно более ничего не подозревающими.

К началу Орловско-Курской операции, которую немецкое командование, уже имевшее представление об уровне осведомленности противника, с мрачным юмором обозвало «Цитадель», на Курскую Дугу сползлось 146 тигров. Ночью 5-го июля командование Центрального и Воронежского фронтов приказало немного пострелять по позициям немецких войск – просто чтобы намекнуть, что все готовы и можно начинать. Немцы, почему-то, начали с некоторым опозданием. Немецкие танки поехали на советские позиции. В первых рядах ползли Тигры, необычайно гордые оказанной им честью. Первое время почетная задача убоя немецких бронированных зверьков была возложена на противотанковую артиллерию и пехоту. Несмотря на потери, артиллерия и пехота с задачей более-менеее справлялись. Коварные советские артиллеристы, зная, что броня Тигров непробиваема, наловчились отстреливать бедным зверькам все, что выступает за пределы броневого корпуса – от орудий до многострадальных катков. Кроме того, русские применяли гнусную и развратную тактику «заигрывающих орудий». Для этого несколько пушек маячили на холмах и, завидев Тигров, начинали разнузданно подмигивать им панорамой, зазывно отставлять станину и вообще привлекать внимание. Когда же доверчивые немецкие танки бросались навстречу, из кустов вываливала целая орава противотанковых пушек и с криком: «А кто тут к честным женщинам лезет!» устраивала безобразную драку.

Русская пехота, в основном, хитрым образом маневрировала вокруг танков, то прячась, то вновь являясь и ловя момент, чтобы положить на крышку моторного отделения связку гранат или бутылку с бензином.

Необычайные трудности доставляло немцам так называемое нахальное минирование. В самый разгар наступления перед идущими в атаку немецкими танками вдруг останавливался потрепаный русский грузовик, и несколько небритых личностей предосудительного вида начинали деловито закапывать что-то в землю прямо на дороге.

– Эй, эй, что это вы там делаете, – возмущенно кричал головной Тигр

– Не видишь что ли – дорожные работы проводим, – нагло отвечал старший русский, продолжая копать аккуратные ямки.

– А что вы тогда в землю закапываете?

– Не знаю. Нам приказали – мы закапываем.

– Это возмутительно! Мы, между прочим, здесь наступаем! У нас график! Мы должны в 12:30 выйти к поселку, как это он называется… «Горьелое».

– А у нас план. До 12:15 выкопать сорок ямок.

– Мы будем жаловаться! Кто у вас командир?

– Военная тайна, – ехидно отвечали русские саперы.

– Ну ладно, мужики, давайте по-хорошему. Тут объезд есть?

– Есть конечно. Вон по той балочке, – как-то слишком быстро соглашался русский.

Тигры уезжали в указанном направлении только для того, чтобы вернуться через полчаса:

– Мужики вы что? Так же нельзя! Там мины какие-то! Дитрих, вон, подорвался!

– Ох, мужики, простите, – на глаза русского сапера наворачивались кристалльно чистые слезы раскаяния. – Опять у нас что-то напороли. В любом случае, мы тут закончили, так что можете смело ехать.

– Ни пуха ни пера! – кричали русские саперы, садясь в грузовик.

– К черту! – дружно отвечали Тигры

– К нему, к нему, родимому, – бормотали русские, сворачивая за ближайший холмик.

Тем не менее, настал момент, когда в наступление пришлось идти советским танкистам, и тут Тигры, наконец, развернулся. Типичный танковый бой между тридцатьчетверками и Тиграми проходил так.

– Что-то как-то тихо, – озабочено говорил советский командир.

– БАММММ!!!!

– У-у-у, твою мать, – говорили советские танкисты, выбираясь из разбитого танка.

– У-у-у-у-у, мать твою, – говорили уцелевшие тридцатьчетверки, прячась кто где.

Тигры на горизонте довольно ухмылялись. Довольно быстро выяснилось, что могучие танковые атаки, которые и раньше-то удавались с большим трудом, теперь стали совсем невозможны. Особенно наших танкистов возмущало то, что Тигр не пробивается не только в лоб, но и в борт.

– Это, в конце конwов, нечестно, – кричали они Тиграм. – Куда же вас тогда подбивать?

– А никуда, – издевательски смеялись Тигры. – Мы вас сами всех подобьем.

Нашим оставалось только скрежетать зубами.

Когда Жуков положил перед товарищем Сталиным доклад о рузльтатах Курской битвы, товарищ Сталин едва не проглотил трубку:

– Таварыщ Жюков, ви, канэчна, каммуныст, но бога-то пабойтэс! Какие шестсот падбытых тыгров?

– Ну, конечно, тут мы немного преувеличили… – вздохнул Жуков. – Восемьдесят штук мы подбили.

– А нашых сколко падбылы?

– Бить не будете?