Броня генетической памяти

Социологи считают, что число самосудов в России будет только расти. Опросы показывают, что 80 процентов населения уже не верит в то, что властям удастся обуздать преступность. А 90 процентов граждан одобряют практику самосудов, особенно в отношении убийц, наркоторговцев, насильников и растлителей малолетних. О своем возможном участии в акциях возмездия заявили 20 процентов опрошенных. Возрождение самосудной традиции свидетельствует о распаде российской государственности и официальной судебно-правовой системы.

Самосуд – это когда народ, разуверившись в действенности судебно-правовой системы, которой он передал право казнить и миловать, возвращает суд в свои руки, осуществляя свое право на власть. В данном случае – на судебную власть, одну из ветвей государственной власти. Русский народ все больше дозревает до того, чтобы вершить свой суд в соответствии с исконными представлениями русских о справедливости. По данным экспертов Института социологии РАН, опубликовавших масштабный аналитический доклад «20 лет реформ глазами россиян», жители нашей страны испытывают недовольство тем, что в России господствует коррупция – «демократия для своих». 34 процента граждан постоянно испытывают желание «перестрелять всех взяточников и спекулянтов». Еще 38 процентов респондентов признаются, что время от времени ловят себя на желании такой расправы над чиновниками и силовиками-коррупционерами. Самую большую «потребность» в уничтожении таких преступников выразили жители столицы: более 60 процентов москвичей высказались за физическую расправу над взяточниками.

Народный суд – суд, который народ возьмет в свои руки по праву, данному нам нашими национальными традициями, подтвержденному Конституцией, освященному природным инстинктом самообороны, – такой русский самосуд обязательно ждет впереди. Он разберется с наркоторговцами и педофилами, он грянет над головами вороватых олигархов и продажных чиновников, он не минует даже стрелков на московско-кавказских свадьбах. Народный суд грядет.

Что такое русская власть

Высшая власть в государстве исконно рассматривалась русским народом как единоличная. Один Бог, один Государь. «Светится одно солнце на небе, а Царь русский на земле». Властитель на Руси должен быть один, он отец народа, его отношение к подданным любящее и строгое, но непременно отцовское, а подданные в государстве суть его дети и, как сыны и дочери, не имеют сомнения в том, что отец вершит власть им во благо. Ведь отец не может не любить своих детей и не заботиться о них. «Государь – батька, земля – матка». «Нельзя земле без Царя стоять».

В истории России эта мечта сбывалась редко. Цари-батюшки, генеральные секретари, президенты оказывались в замкнутой обойме элитарного окружения, которое стремилось не выпускать правителя из своих цепких и алчных лап. Народный ум и это сознавал: «Кто Царю застит, народ напастит». И утешался мыслью, что-де не от царей угнетение, а от любимцев царских и что не царь гнетет народ, а временщик. Царистская психология русского народа не смущалась бесчинствами временщиков, ведь царь за всеми не доглядит. Русский народ искони требовал от царей и вождей своих главного – нравственной и религиозной прочности, называемой по-русски чистотой совести, и на этом строил свое доверие к верховной власти.

Русские архетипы мышления возлагали на царей огромную ответственность за народ и государство перед Господом Богом. «За царское согрешение Бог всю землю казнит, за угодность – милует». «Коли царь Бога знает, Бог и царя, и народ знает». Эта народная мысль глаголет, что вина нечестивого правителя, забывшего Бога, правду и подданных, всегда оборачивается народными бедствиями, и тогда требуется устранить, свергнуть, лишить власти такого царя. Вот причина Смуты и народных бунтов в правление Бориса Годунова, Лжедмитрия Первого, Василия Шуйского. Одного народная молва обвиняла в убийстве царевича Димитрия, другого – в безбожии и еретичестве, третьего – в предательстве и лживости. Народ, видя нечестие своих государей, страшился последствий царских преступлений – неурожаев, голода, мора, стихийных бедствий, нищеты, потому и бунтовал, не желая иметь царя-нечестивца, заслужившего Божье наказание своим подданным.

Ближние государевы слуги, именуемые властной элитой, хорошо понимали всю опасность сближения правителя с народом. Властитель-нечестивец вскоре будет обличен мудрой народной прозорливостью, а добрый правитель не дозволит своим приближенным бесчинствовать, ибо слышит «глас народа». Поэтому идеальная модель русской верховной власти зачастую искажалась при воплощении в жизнь, поскольку властная элита жестко противодействовала сближению царя и народа.