Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры

Моральная дилемма. Пациентка А.Б. рожает, и показания фетального монитора не обнадеживающие. С ней занимается уже третья акушерка в смене, потому что на первых двух (черных) акушерок, присматривавших за ней, она набросилась с расистскими оскорблениями. Ее предупредили, что если подобное повторится хотя бы еще раз, то ее выпроводят из родильного отделения. Мой старший интерн изучила КТГ и рекомендовала А.Б. проведение кесарева сечения. Будучи не уверенными в законности исполнения угрозы выставить ее за порог, вместе со старшим интерном родом из Индии мы приняли решение не обращать внимания на тот факт, что пациентка успела высказать расистские замечания и в ее адрес.

Осмотрев женщину, я согласился с интерном – без кесарева не обойтись. Ее перевели в операционную, и я решил держать рот на замке по поводу того, что я еврей. Операция проходит гладко, и у нее рождается здоровый мальчик (которого она наверняка сразу же оденет в детский ку-клукс-клановский капюшон и всучит ему погремушку в виде свастики).

Одно «но». Будь у пациентки татуировка в виде дельфина в правом паху, насколько было бы плохо с моей стороны сделать разрез немного больше, чем нужно, из-за чего дельфин оказался бы обезглавлен? Если бы проводилось официальное расследование, то я мог бы сказать, будто переживал, что новорожденный по размеру будет крупнее среднего, в связи с чем было логично расширить операционное поле. Кроме того, насколько было бы плохо с моей стороны, если бы, зашивая разрез, я бы по какой-то неведомой причине совместил края раны недостаточно точно, из-за чего голова дельфина оказалась бы в паре сантиметров от тела?[125]

1 мая 2010 года, суббота

Закончив прием в женской консультации, я обсуждал с моей коллегой Падмой случай одной пациентки, как вдруг в разговор встряла акушерка со словами: «На самом деле мы больше не используем это слово». Пока мы пытаемся сообразить, какой же такой устаревший термин мы случайно употребили в разговоре (чахотка? золотуха?), она объясняет, что мы сказали «пациентка». На самом деле мы должны называть их клиентами. «Пациент» звучит патерналистски и унизительно, а сама беременность к тому же является нормальным и естественным, а не патологическим процессом. Я просто улыбаюсь в ответ, помня мудрые слова насчет споров с акушерками, сказанные мне мистером Флитвиком, одним из моих первых врачей-консультантов: «Не веди переговоров с террористами».

Падму же никто, очевидно, сдерживаться не учил. «Я понятия не имела, что слово «пациент» такое унизительное, – говорит она. – Мне так жаль, я больше никогда не стану его употреблять. Клиенты… Клиенты – гораздо лучше. Это как у проституток».

9 мая 2010 года, воскресенье

Сидел в туалете родильного отделения, как вдруг сработал сигнал экстренного вызова, и уже через несколько минут я принял роды через кесарево. Как только пейджер заголосил, я тут же наспех вытерся, из-за чего моя задница ужасно чесалась, пока я готовился к операции. Во время операции можно попросить кого-то, кто не оперирует – акушерку, например, или медсестру – поправить маску или очки, когда те спадают, или даже почесать нос. Это считается совершенно нормальным. Не будет ли с моей стороны наглостью попросить их быстренько почесать мне задний проход?

24 мая 2010 года, понедельник

Я никогда никому не навязывал своего мнения по поводу домашних родов, однако когда пациентка, как это было сегодня, сама спрашивает меня, что я об этом думаю, как бы я поступил на ее месте, то я говорю все начистоту. Я выдаю им 5-минутную тираду приблизительно со следующим содержанием.

Я не сомневаюсь, что домашние роды, протекающие строго по плану, проходят более спокойно, расслабленно и приятно, чем роды в больнице. (Хотя лично я не уверен, что смог бы расслабиться, зная, что в любой момент околоплодные воды вперемешку с кровью могут хлынуть прямо на диван. Как их потом вычищать?)

Я также говорю, что всегда уважаю выбор пациентов и что они обязательно должны чувствовать себя хозяевами ситуации. Я объясняю, что меня беспокоит растущая популярность так называемых естественных родов, а в демедикализации беременности и вовсе нет ничего такого уж хорошего – нам следует гордиться достижениями современной медицины, объективно спасающими людям жизни, а не страшиться их.