Вадим БарташБукринский плацдарм, или Вычеркнутые из списка живых

Предисловие

Мы недавно отметили 75-летие Великой Победы! Всё дальше от нас отдаляется это самое эпохальное событие XX века, и всё больше появляется людей, особенно на Западе, которые пытаются извратить, как саму Победу, так и всё, что связано с ней. И этого ни в коем случае нельзя допустить! Никто не должен украсть её у нас! Так как слишком дорогой ценой она нам досталась!

Осенью 1943 года перестали приходить письма от маминого младшего брата, приписавшего себе два месяца и ушедшего добровольцем на фронт. Много лет он числился среди без вести пропавших, и только в 2016 году через архив Красной армии я выяснил, что Георгий Неустроев похоронен в братской могиле близ хутора Ивановка под Киевом.

Этот роман написан по письмам дяди и по воспоминаниям моей мамы.

Он очень личный. И он посвящается маминому младшему брату, Георгию Неустроеву, и моей маме, Лидии Неустроевой, которая ушла от нас осенью 2020 года, и которая пережила своего младшего брата на 77 лет.

Глава первая

1 ноября 1943 года с Букринского плацдарма началось наступление на Киев. Этот плацдарм был не самым большим и находился в окрестностях райцентра Великая Букрина и села Григоровки, и располагался в восьмидесяти километрах юго-восточнее столицы Украины. Плацдарм был образован, когда в ночь с 22 на 23 сентября Днепр в этом месте форсировали подразделения 3-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта Рыбалко и 40-й армии генерал-полковника Москаленко.

Используя благоприятные погодные условия полк майора Кузминова, соблюдая маскировку, скрытно выдвинулся к переправе. В густом тумане, без единого выстрела, на шести лодках первыми переправились бойцы взвода разведки, усиленные сапёрами и автоматчиками. Всего в этом штурмовом отряде было 30 бойцов. Разведчики в полной тишине переправились через реку и, выскочив на берег, с ходу захватили окопы немцев, перестреляв всех, кто в них находился. Через час гитлеровцы опомнились и начали контратаковать.

***

Несколько раз гитлеровцам удавалось ворваться в окопы и тогда в этих окопах завязывались ожесточённые рукопашные схватки. В ход шли ножи, сапёрные лопатки и всё что было под рукой, вплоть до увесистых камней. Из тридцати бойцов, первыми ступивших на правый берег Днепра, в живых осталось лишь только двенадцать. И, скорее всего, и они бы полегли, но перед рассветом сюда прибыли стрелки из батальона старшего лейтенанта Ламко. По признаниям взятых в плен фашистов выходило, что самое слабое место у них в обороне было на южных склонах холма, спускавшегося к окраине Григоровки. Гитлеровцы, засевшие на высоте 244, всё внимание сосредоточили на захваченных нашими бойцами окопах. На восходе солнца последовал решительный штурм высоты 244 у Григоровки, с той стороны, с которой атаки противник не ожидал. И немцы с этой высоты были выбиты. Тогда по ней гитлеровцы через пару часов открыли шквальный огонь. Затем последовали новые атаки. Однако к закрепившимся у Григоровки бойцам из батальона старшего лейтенанта Ламко постоянно начали переправляться через Днепр дополнительные силы.

***

Где-то в полдень в километрах трёх от переправы показались машины. К подходившим к Днепру частям подъехало несколько чёрных полноприводных «ЗиСов 101», остановившихся у обочины дороги.

Из второй машины выскочил невысокий худощавый капитан и открыл дверцу со стороны заднего сиденья. Оттуда, поправив сбившуюся на лоб фуражку, вышел мужчина средних лет и плотного телосложения, у него был цепкий взгляд. Проходившие мимо солдаты невольно подтянулись, и меж них послышался шёпот:

– Командующий!

– Это командующий!

– Сам Ватутин!

Да, это был командующий Воронежским фронтом, генерал-армии Николай Фёдорович Ватутин. Выходец из крестьянской семьи он прошёл путь от рядового красноармейца до командующего фронтом. Я много не буду про него распространяться, а только напомню, что ещё в военном училище однокурсники дали ему прозвище «Психолог», в войну свои называли «Генералом от наступления», а офицеры Вермахта прозвали «Гроссмейстером», и все эти прозвища он носил заслуженно, так как был одним из самых выдающихся командующих Красной Армии.

Николай Фёдорович с минуту молча стоял на обочине и смотрел на проходившую мимо него колонну пехотинцев, наконец его взгляд вырвал из всей массы двух молодых бойцов, которые несли ручной пулемёт.

– Бойцы, подойдите, – подозвал их командующий.

Пареньки вышли из строя и, положив пулемёт на землю, отдали честь.

– Как зовут? – спросил их Ватутин.

– Младший сержант Георгий Неустроев! – вытянулся светловолосый паренёк с кудрявым чубом, непослушно выбивавшимся из-под пилотки.

Второй боец был в каске. Он тоже отрапортовал:

– Рядовой Скоробогатов, товарищ командующий!

– Какая часть?

– 293-я стрелковая дивизия, товарищ командующий! – ответил младший сержант.

– Кто командир вашей части? Полковник Тер-Григорян?

– Так точно!