Бумаги Иисуса

Возглавил восстание Иуда из Галилеи. Он обвинил в трусости всех, кто платил налоги римлянам, и потребовал от евреев, чтобы они не признавали римского императора своим повелителем, потому что повелитель у всех только один — Бог. Вопрос о налогах был главным средством для того, чтобы определить, кто за Иуду, а кто против него. В это же время, сообщает Иосиф Флавий, появились первые сикарии. Именно они стояли за всеми случаями насилия. Флавий намекает, что Иуда из Галилеи либо организовал эту группу фанатиков, либо возглавлял её, причём, судя по комментариям историка, Флавий ненавидел сикариев. Он обвинял их в том, что их политика служит прикрытием варварства и алчности[27].

Любопытно, что рассказ об Иуде в Новом Завете совпадает с описанием Флавия:

«…во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлёк за собою довольно народа; но он погиб»[28].

Далее Иосиф объясняет, что Иуда вместе с другим мятежником, фарисеем Цаддоком, создал четвёртую — помимо саддукеев, фарисеев и ессеев — партию в иудаизме. Их называли зелотами, или ревнителями, поскольку они «ревностно преследовали добрые цели»

[29]. Понятие «зелоты» встречается только у Иосифа Флавия; о них не упоминает ни один римский автор, и даже Иосиф редко использует это название, предпочитая именовать их «лестаи» (разбойники) или «сикарии» (люди с кинжалами).

О зелотах также упоминается в Новом Завете, в Деяниях Апостолов, где рассказывается о встрече Павла с первосвященником Иаковом в Иерусалиме после того, как туда вернулся Павел, в течение многих лет проповедовавший христианство в римских и греческих городах Тарсе, Антиохии, Афинах, Коринфе и Эфесе. Иаков и его паства обратили внимание Павла, «сколько тысяч уверовавших иудеев, и все они ревнители закона»

[30]. Далее в этом же тексте используется другое, более обидное слово. Римляне обвиняют Павла в том, что он вёл за собой «четыре тысячи человек разбойников», и арестовывают его. Но если мы обратимся к оригинальному греческому тексту, то увидим, что речь шла вовсе не о разбойниках. В действительности Павла обвиняли в том, что он был предводителем четырёх тысяч сикариев[31]

.

Несмотря на ярлык «зелоты», или «разбойники», — а, возможно, даже благодаря ему — вопрос о том, кто были эти люди, готовые скорее умереть, чем служить римлянам, пока остался без ответа. Иосиф Флавий хотел убедить нас в том, что это была небольшая группа безрассудных людей, склонных к бунту. Однако восстания, о которых он рассказывает, свидетельствуют о том, что они сражались стойко и яростно, а численность их была достаточно велика. Это явное противоречие заставляет нас думать, что Флавий не говорит нам всей правды об этом восстании. Оно было явно серьёзнее, чем он готов признать. Этот факт очень важен для нашего рассказа и многое объясняет.

Почему же Иосиф так ненавидел зелотов? Ответ на этот вопрос даёт карьера Иосифа Флавия: он сам начинал как зелот. Он даже был военным командиром зелотов. Более того, под его началом находилась вся Галилея — сердце освободительного движения — в самом начале восстания против Рима. Однако после поражения и потери Галилеи он решил перейти на сторону римлян и стал близким другом императора Веспасиана и его сына Тита, одного из военачальников римской армии. В конечном итоге Иосиф переселился во дворец императора, принял римское гражданство и получал пособие от государства. Однако за своё предательство он дорого заплатил — всю оставшуюся жизнь ему пришлось соблюдать осторожность, потому что его ненавидели даже те евреи, которые жили в Риме.

В своей первой книге «Иудейская война» — она была написана в 75–79 г. н.э. и предназначена для римской и романизированной аудитории — Иосиф перекладывает на зелотов вину за разрушение Храма. Несмотря на то, что Флавий имел доступ и к еврейским документам, которые пережили осаду Иерусалима и пожар в Храме, и к официальным документам империи, мы обнаружили, что не можем полностью доверять его рассказу. В его распоряжении был превосходный материал, но он перешёл на сторону врага и писал своё сочинение для врага — римских аристократов. Произведение Иосифа Флавия «Иудейская война» можно сравнить с нацистской историей Польши, которая оправдывает немецкое вторжение 1939 года. И поскольку один и тот же человек для одних может быть террористом, а для других патриотом, необходимо проявлять крайнюю осторожность в использовании трудов Флавия. Следует критически относиться к его свидетельствам.