Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Тем временем Александр II стоял на пороге принятия ключевого решения — начальной попытки вовлечения населения в управление страной. Речь идет о «всеподданнейшем докладе», который 28 января (9 февраля) 1881 года министром внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов представил на рассмотрение императора. Доклад предлагал создание подготовительных комиссий с участием представителей от земства и ряда крупных городов, которые решали бы вопросы продолжения крестьянской реформы 1861 года, податей, паспортного учета и даже преобразования губернского управления. Подготовленные комиссиями законопроекты планировалось передавать на рассмотрение в отдельную общую комиссию, и только после одобрения общей комиссией законопроект должен был поступить в Государственный совет для окончательной доработки.

«Лорис-Меликов отмечал в докладе, что «[т]акое учреждение может дать правильный исход заметному стремлению общественных сил к служению престолу и отечеству, неминуемо внесет в народную жизнь оживляющее начало и предоставит правительству возможность пользоваться опытностью местных деятелей, ближе стоящих к народной жизни, нежели чиновники центральных управлений».»

В феврале того же года доклад получил предварительное одобрение Особого совещания.

Александр II лично поддержал нововведения. По свидетельству председателя Комитета министров П. А. Валуева 1 (13) марта император распорядился вынести проект реформы на обсуждение Совета министров:

 «Утром Государь прислал за мной, чтобы передать проект объявления, составленный в министерстве внутренних дел, с поручением сказать о нем мое мнение и, если я не буду иметь возражений, созвать Совет Министров на среду 4-го числа. Я давно, очень давно не видел Государя в таком добром духе и даже на вид таким здоровым и добрым. В 3-м часу я был у гр. Лорис-Меликова (чтобы его предупредить, что я возвратил проект Государю без замечаний), когда раздались роковые взрывы».

В воскресенье 1 (13) марта, после полудня, Александр II по обыкновению выехал из Зимнего дворца и отправился в Михайловский манеж. Его карету сопровождал немногочисленный казачий конвой, в санях за императором следовали городской полицмейстер полковник А. И. Дворжицкий, начальник охранной стражи Отдельного корпуса жандармов капитан Кох и командир лейб-гвардии Терского казачьего эскадрона ротмистр Кулебякин. На Малой Садовой улице царя поджидали заговорщики, готовые применить ручные взрывные устройства. Н. И. Рысаков должен был стать у Екатерининского сквера, И. П. Емельянов караулил царский экипаж неподалеку, на углу Невского проспекта и Малой Садовой улицы, Т. М. Михайлов и И. Я. Гриневицкий ждали своего шанса вблизи Манежной площади. Народоволец М. Ф. Фроленко находился в сырной лавке, чтобы по команде сомкнуть контакты и привести мину в действие.

«Один из метальщиков, Рысаков, позже так описывал время ожидания: «При встрече с Михаилом [Емельяновым. — Прим. автора] я узнал, что Государь наверное будет в манеже, а стало быть, будет проезжать по Екатерининскому каналу. Вследствие понятной ажитации мы больше ни о чем не толковали. Я, недолго еще посидев, ушел. Михаил, как я уже говорил, имел тоже что-то в руках, не помню во что завернутое, а так как вещь в его руках по форме вполне походила на мой снаряд, то я и заключил, что такой же снаряд он получил раньше или позже меня, — я его ожидал в кондитерской минут около двадцати».»

Но в этот раз императорский кортеж проследовал другим путем, через Инженерную улицу. После развода караула Александр II со свитой отправился обратно, опять же избегая проезда по заминированной Малой Садовой улице. Царский кортеж проехал по Итальянской улице и, следуя желанию императора навестить кузину, повернул к Михайловскому дворцу. План террористов в очередной раз оказался на грани провала.