Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Трудно вообразить, какие противоречивые настроения сотрясали общество после оглашения приговора. Одни находились в эйфории от результата слушаний и возводили вердикт присяжных в ранг народного протеста против бессудных действий властей. В других вселился страх перед фактом, что убийство или покушение и на них могут найти оправдание и убийца останется безнаказанным. О деле Засулич говорили на каждом шагу, и каждый непременно имел свое мнение. В газетах публиковались как восторженные отзывы, так и разгромные статьи, высказывавшиеся о пагубности суда присяжных, предвзятости председателя Кони и угрозе распространения революционных идей.

На фоне несбывшихся ожиданий высоких государственных деятелей последовали суровые организационные меры. Министр юстиции граф Пален был отправлен в отставку «за небрежное ведение дела В. Засулич». Из-за подозрений в чрезмерном потворстве защите и подталкивании присяжных к вынесению оправдательного приговора административное давление испытал на себе Кони. Он долго сопротивлялся предложениям и намекам на отставку, пока в 1881 году ему не пришлось все же перевестись на компромиссный пост председателя департамента по гражданским делам Петербургской судебной палаты.

Не заставили себя ждать и поправки в законодательство, резко сузившие круг преступлений с участием присяжных заседателей. Из компетенции суда присяжных были изъяты дела о неповиновении властям, убийстве или покушении на убийство чиновников, совершении против них насильственных действий, оскорблении, проявлении к ним явного неуважения. После принятия поправок присяжные уже не могли рассматривать преступления против должностных лиц. Дела, которые имели хотя бы намек на политический характер, передавались на следующий уровень судебной иерархии — в судебные палаты. Эти меры позволили передать сколько-нибудь важные для репутации власти дела в ведение контролируемого судебного состава.

Что же до дела Засулич, то обвинение не могло смириться с оправдательным приговором. 24 апреля (6 мая) 1878 года товарищ прокурора Кессель подал протест в Уголовный кассационный департамент Правительствующего сената. По мнению обвинения, в ходе рассмотрения дела суд отступил от процедуры, что в конечном итоге привело к вынесению незаконного вердикта. В частности, Кессель посчитал нарушением допрос свидетелей-очевидцев расправы над Боголюбовым: их показания не имели к делу прямого отношения и могли «запутать в интересах обвиняемого судебное следствие». Сенат ухватился за коллизию правил о вызове свидетелей в судебное заседание, согласился с доводом обвинения и отменил оправдательный приговор. К тому времени Засулич уже скрывалась за границей, поэтому стремительный разворот в судебном деле не привел к ее последующему аресту.

Строго говоря, еще до оглашения вердикта участники процесса в большей степени склонялись к виновности подсудимой. В то же время мера ответственности могла быть смягчена исходя из личностных характеристик подсудимой и того влияния, которое оказали на Засулич события «боголюбовской истории». Несмотря на предопределенный на первый взгляд результат, дело из заурядного и рядового превратилось в исключительный феномен отечественного правосудия. Оно стало воплощением базовых принципов справедливого судопроизводства и недостижимым идеалом для многих поколений судей и адвокатов. Во многом это стало возможным благодаря участию в деле коллегии присяжных заседателей — посторонних лиц, которые в финале процесса могли стать карателями или заступниками.

Присяжные вдохнули в судебную рутину новый смысл. Коллегия из 12 человек судила не по букве формального закона, а исходя из жизненного опыта и веления совести. В этом случае особое значение приобретал социальный контекст и его влияние на подсудимого и его поведение. Скрытые мотивы, идеалы и пристрастия, условия проживания, материальная обеспеченность, отношения с жертвой и многие другие факторы — вот на что стали обращать внимание присяжные заседатели. Погруженность в жизнь человека и личное сопереживание могли, казалось, оправдать любое недопустимое поведение, даже такое, как покушение на убийство.

Следствие и суд «равного над равным» отличаются большей готовностью понять подсудимого, и в этом смысле во многом к нему благосклонны. В этом вся суть суда присяжных. Значение этого института для общества в свое время подчеркнул все тот же Кони, слова которого спустя десятилетия не утратили актуальности: «Суд жизненный, имеющий облагораживающее влияние на народную нравственность, служащий проводником народного правосознания, должен не отойти в область преданий, а укорениться в нашей жизни».

ДЕЛО ДЕВЯТОЕАлександр II: финал цепочки покушений