Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

«Я поднял пистолет… Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен. Исполнил его я, член партии большевиков, матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Дмитриевич Мальков, — собственноручно. И если бы история повторилась, если бы вновь перед дулом моего пистолета оказалась тварь, поднявшая руку на Ильича, моя рука не дрогнула бы, спуская крючок, как не дрогнула она тогда».

Останки поместили в металлическую бочку, облили бензином и сожгли у стен Кремля. Кремация как способ уничтожения останков может напомнить о том, как обошлись с телами членов семьи Николая II после расстрела. Такое сходство косвенно подтверждает влияние Юровского и его опыта уничтожения останков при определении судьбы тела Фанни Каплан. На следующий день в газете «Известия» было опубликовано короткое сообщение: «Вчера по постановлению ВЧК расстреляна стрелявшая в тов. Ленина правая эсерка Фанни Ройд (она же Каплан)».

Покушение Каплан на Ленина стало поворотным моментом в истории советской России. Уже в день покушения поздно вечером ВЦИК выпустил воззвание «Всем Советам рабочих, крестьянских, красноармейским депутатам, всем армиям, всем, всем, всем», в котором призвал сплотиться перед лицом врагов революции:

«Призываем всех товарищей к полнейшему спокойствию, к усилению своей работы по борьбе с контрреволюционными элементами. На покушения, направленные против его вождей, рабочий класс ответит еще большим сплочением своих сил, ответит беспощадным массовым террором против всех врагов революции. Товарищи! Помните, что охрана ваших вождей в ваших собственных руках. Теснее смыкайте свои ряды, и господству буржуазии вы нанесете решительный, смертельный удар». Уже в этом сообщении звучит призыв к массовому террору в ответ на действия контрреволюционеров.

5 сентября 1918 года идею агрессии и насилия в отношении противников революции легализовало постановление Совета народных комиссаров РСФСР «Красный террор». В постановлении провозглашалась политика партийной мобилизации, изоляции и расстрела врагов революции:

«Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад Председателя Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности о деятельности этой Комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.»

Политика красного террора выражалась в жестоком подавлении контрреволюционных выступлений и мятежей, уничтожении любых попыток сопротивления и саботажа, помещении врагов революции в трудовые лагеря, взятии в заложники представителей буржуазии и их расстрел в случае проведения антибольшевистских акций и других формах массового насилия. Эти меры не являлись особенностью большевистской политической программы. Подобные действия не менее активно практиковались в войсках и тылу как белого движения, так и иностранных интервентов.

Помимо провозглашения политики массового террора, история Фанни Каплан имела и сугубо криминологическое продолжение. Учитывая, что следствие по делу о покушении так и не было окончено, в последующее время стали появляться различные версии случившегося, как имеющие под собой фактологическую основу, так и откровенно фантастические. Здесь стоит остановиться только на тех случаях, которые обогащают или обоснованно опровергают отдельные детали преступления.