Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Следователей, однако, насторожила гибель Борисова, который днем ранее сопровождал Кирова в Смольном и не смог уберечь его от нападения. Общий контекст наталкивал на мысль о том, что автомобильная авария была спланирована, чтобы устранить главного свидетеля убийства Кирова. На допросах все участники происшествия придерживались версии о несчастном случае, но следователи заметили некоторые различия в деталях. Так, водитель говорил о спущенной покрышке как причине резкого поворота машины, в то время как его пассажир Малий указывал на неисправность рулевого механизма. Со слов последнего в момент аварии он якобы слышал, как водитель выкрикнул «рулевое управление». Далее водитель показал, что Малий хотел выскочить из машины, когда она стала неуправляемой и двигалась в стену, но водитель удержал его в кабине за шинель. Малий же указывал на то, что он пытался выпрыгнуть из машины уже после столкновения с фасадом дома.

Следователи напрямую высказывали оперуполномоченному мнение о предумышленной организации аварии: «Машина разбилась при очень странных обстоятельствах. Ни Вы, ни шофер не можете дать четкого ответа, почему именно произошла катастрофа. До этого времени машина была в исправности и объяснять катастрофу тем, что машина была не в порядке, в этом будет очень мало вероятного. Вы везли серьезного преступника, которого Вам доверили, его нужно было сохранить. Вместо того, чтобы сесть вместе с ним, Вы оставили его в кузове. Вы не можете дать четкого объяснения причин катастрофы. Следствие считает, что катастрофа произошла злонамеренно и Вы к этому имеете прямое отношение». Несмотря на давление, ни Малий, ни водитель Кузин не сознались в преступлении.

Для следователей причастность обоих к гибели главного участника убийства Кирова лежала на поверхности. Ниточки этого происшествия тянулись к первому начальнику ленинградского НКВД Ф. Д. Медведю — именно по его требованию Хвиюзов приказал доставить Борисова в Смольный. Ввиду отсутствия явных доказательств (или, возможно, благодаря содействию высшего руководства НКВД) подозреваемые Малий, Кузин и Виноградов были в этот раз освобождены из-под ареста.

Через два с половиной года начался новый виток разбирательств. На допросе 16 июня 1937 года Кузин коренным образом изменил показания, объяснив дачу ложных сведений угрозами со стороны Малия, обещавшего повесить всю вину на водителя. 2 июля на очной ставке Кузин повторил новую версию случившегося: