Бурелом. Книга третья

Все то же творится на светеПод знаком живой новизны.Рождаются новые детиДля нового смерча войны.Вошла победителем в городВ урочное время весна  —И лед в заливе распоротИ блещет на солнце волна.А в сумраке лабораторий,В глухой кабинетной ночи,Мечтая о вольном просторе,Смертельные зреют лучи.Где стаи крылатых пилотовПути пролагали свои  —Громоздкий обоз самолетовНаезживает колеиИ вот прорываются страсти,Колеблются троны, венцы…Толкуют об ЕкклезиастеПресыщенные мудрецы.Ничто под луной не ново,И ветер вернется домой  —К зиянию места пустого,Покрытого тусклой золой.1939–1940

Суровая зима. 1939–1940

Inter arma silent musae

I.«Не называя даже словом…»

Не называя даже словом,Но помня, что идет она,Что жизнь едва защищенаСлучайным и неверным кровом…Предчувствуя, как рухнут стеныНепрочных городских квартир,Как, искаженный, дрогнет мирОт налетевшей перемены  —Пересмотреть, пересчитатьВсе призрачное достоянье,На письменном столе прибрать,Крестом перечеркнув названье,Закрыть ненужную тетрадь.Теперь изнемогай от груза,Терпи, душа, глуха, темна…Пока не кончится война,Обречена молчанью муза.

II.«В убежища, подвалы, склепы, щели…»

В убежища, подвалы, склепы, щелиЗагнали жизнь, подсводы крепких стенЧтоб слушать гул орудий, вой шрапнелиИ дикие стенания сирен.Запуганным ребенком бродит Муза,Лепечет встречным что-то про свое…Но нищая сиротка всем обузане до того теперь, не до нее.Играть в солдатики любили дети,У взрослых же игра совсем не та.Все нежное, все светлое на свете,заволокла густая темнота.И в грохоте, захлебываясь дымом,Все глубже уходя в глухую тьму,Кто вспомнит о видении незримом,О голосе, неслышном никому!

III. «Cирены — исступленные кликуши…»

Cирены — исступленные кликуши —Опять вещают городу беду.Дрожащие испуганные душиТеснятся под землею, как в аду.И Муза просит жалобно отсрочки,Еще дыхания, еще пути,Чтобы колеблемые бурей строчки,Не разроняв, сложить и донести.К чему, к чему! Судьбою безымянной,Солдатскою судьбой награждены,Мы все равно в пучине ураганнойИзчезнуть без следа обречены.

IV.«Присядем, Муза, у огня…»