Бурелом. Книга третья

День вылуплялся из тумана,Огромный, влажно-голубой,Сияя синью океанаНад облачною скорлупой.Какая странная свобода!Одно сияющее дноНаполненного светом сводаВ моих глазах отражено.Мой синий день, мой день бездомный,Как сберегу, как затаюОт жизни трудной, жизни темнойЖивую синеву твою!Сейчас небесно-необъятный,Во всей начальной полноте,Ты расточишься безвозвратно,Ты раздробишься в суете.Еще останется дыханье,Воды вечерней грусть и дрожь.А ты во мглу воспоминаньяВиденьем тусклым уплывешь.1941

В темных окнах

В темных окнах шум неугомонныйТянет в лиственную глубинуВ теплой тьме за кровлею балконнойВетка клена трогает луну.В зарослях сирени — дрожь и вздохи,Бьется сердце каждого листа.В ветренном ночном переполохеСнег летит с жасминного куста.Много раз бывала ночь такаяС летнею усадебной луной.Сада темного душа ночнаяИзливалась музыкой глухой.И осталось в памяти виденье:Лампой комната освещена,Душный ветер, шелест и смятеньеИз отворенного в ночь окна.1939

В запущенном саду

Там зяблики в запущенном садуЗапели солнечными голосами.Приникла птица к теплому гнездуИ смотрит восхищенными глазами.На зелень глянцевую ветвей,На трав дремучих пышные метелки,А под сосной перенося иголки,Стотысячный хлопочет муравей.И жизнь кипит под солнцем горяча…Лишь иногда. тая заботу,Присядет птица быстрая с налетуНа обгорелой груде кирпича.И в памяти ее коротким сномМелькнет в зелено-солнечном туманеВиденье смутное: был раньше домНа этой выжженной до тла поляне.1942

«Он мне больше никогда не снится…»

Он мне больше никогда не снится,Постаревший деревянный домС башенкой и солнечным крыльцом(Под ногою гнулась половица…)Как в чертах любимого лица,Каждую в стене морщинку знала.В комнатах неслышно обиталаМузыка замолкшая отца.Сколько шло от стен родных годамиДоброго и щедрого тепла!Неустанно он держал над намиДва больших бревенчатых крыла.…Говорят, осталось пепелище,И окопами изрыт весь сад…Но стоят деревья и шумятТам, где было некогда жилище.И забившись в чащу, не дыша,Как людьми обиженная птица,Может быть, на их ветвях томитсяДома бесприютная душа.1940

В селеньях праведных