Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Жены купцов искали случая, чтобы выставить напоказ свои наряды. На самых значительных гуляньях, собиравших весь город и все сословия, – Масленице и Первомайском в Екатерингофе – они появлялись с дочерьми «в тяжелых шелковых платках, в богатых платьях и канаусовых кацавейках»[875],[876]. У незамужних девиц в моде были «соломенные шляпки, кибиточкой, желтым канаусом подбитые, а сверху бледная чайная роза приколота»[877]. «Купеческие жены наряду с драгоценными камнями имели большое пристрастие к жемчугу, не говоря уже о головной прическе, где жемчуг находил себе применение во всевозможных ее украшениях. Чисто национальный русский костюм тоже не избегнул жемчужных украшений»[878].

Чудачества проявлялись в нарушении норм одежды и этикета. Егор Полилов, «садясь пить чай, надевал женский ситцевый капот с всевозможными бахромками, фалборками и с пелеринкою, и в таком костюме проводил вечер»[879]; в этом одеянии он принимал гостей и гонял на крыше дома любимых голубей. «Купцы, – утверждает Пыляев, – не стеснялись своими костюмами, и не только в баню ходили в халатах, но и в ложе Александринского театра можно было видеть в дни спектаклей почтенного отца семейства, заседающего по-домашнему в халате в кругу своих чад и домочадцев»[880].

Своеобразная оригинальность выражалась в представлениях купечества об обычаях «благородного» сословия. Купец, получив орден Станислава на шее «за благочестие и позлащение иконостаса» и построив новый дом, решил дать обед для почетных гостей. «Обед стряпал „француз“, сервировка была отличная, меню на атласной ленте, с вензелевым изображением имени хозяина дома и под короной. Французу вменено было в обязанность, чтобы в числе кушаний была непременно подана коза с позолоченными рогами и чтобы на стерляди стояли раки на шпагах и чтобы „корякой“. – „Как в графских домах“, – прибавил хозяин. Гостей звали на обед ровно в пять часов. <…> Приютский генерал приехал первым»[881].

Иногда чудачество становилось образом жизни, стилем повседневного поведения. Особенно прославился купец 1‐й гильдии Егор Ганин (умер в 1830 году), который сочинял драмы, сам ставил их и исполнял главные роли. Ганин жил в собственном доме, вблизи Смольного монастыря, при котором он оборудовал сад в подражание загородным императорским резиденциям, где проводил экскурсии для посетителей и устраивал «лукулловские праздники».

Сад Ганина был невелик, но вмещал в себе громадное количество всяческих редкостей, в большинстве представляющих плод очень бойкой фантазии чудака. <…> Весь сад вдоль и поперек был испещрен дорожками, канавками; обставлен затейливыми скамеечками, гротами, пещерами, беседками, киосками, павильонами и т. п. постройками, теснившимися друг подле друга. Между ними красовались фонтаны, водопады, пруды, горы, искусственные обрывы, мостики, переходы и, наконец, корабли с пушками, из которых к удовольствию хозяина в торжественные дни и приемы производилась стрельба.

Кроме этого, в разных местах сада возвышались памятники, возникновение которых мотивировалось весьма заурядными событиями из жизни Ганина. Наибольший интерес представляли крепости, снабженные хорошими боевыми орудиями и механическими часовыми.

Но забавнее всего был ганинский зверинец. Львы, тигры, медведи, волки, кабаны, верблюды, слоны, носороги, жирафы, страусы и проч. паслись на «розовых полянах» и на «огуречных куртинах» без присмотра, на свободе, конечно, потому что они были деревянные, производства какой-то заграничной игрушечной фабрики. Некоторые из них, снабженные механизмом, делали движения, что иных посетителей приводило в ужас[882].

5. Свадьба. Календарные праздники