Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Некоторые купцы страстно увлекались голубями (имели при доме голубятни) и рысистыми бегами (держали рысаков, участвовали в бегах), существовал даже кружок любителей гусиных боев[923], на даче проводили время за рыбной ловлей, иногда ходили в свой клуб играть в карты, изредка посещали театр (предпочитали Александринский) и увеселительные сады, выезжали на ежегодное первомайское гулянье в Екатерингоф, присутствовали на официальных городских торжествах. А именитых купцов 1‐й гильдии приглашали в Зимний дворец на ежегодный новогодний бал-маскарад[924].

Уместно отметить и огромную роль купечества в организации городских праздников и развлечений. Купцы возводили площадные театры и аттракционы (катальные горы и карусели) во время самых популярных ежегодных народных гуляний на Масленой и Пасхальной неделях. Именно они открыли в городе общедоступные увеселительные сады для широкой публики и во многом способствовали формированию массовой зрелищной культуры.

«Судя по временам года, места петербургских прогулок можно разделить на три отделения. Для зимней прогулки избирается петербургскою публикою та сторона Невского проспекта, которая обращена к юго-западу; весною – тротуар Адмиралтейский и Летний сад; в летнее же время прогулки бывают на островах: Каменном, Крестовском и прекраснейшем из них Елагином и в Екатерингофе»[925]. Среди праздной толпы мелькали купцы, но чаще их дети[926] и приказчики[927], а биржевики появлялись и на стрелке Елагина острова.

В. Ф. Тимм. Купцы в Гостином дворе. Литография. 1843

Отношения «аристократии капитала» и «аристократов крови» всегда отличались взаимной неприязнью. Выезжая на модную светскую прогулку, купечество тем самым проникало в чужое социальное пространство, но лишь наблюдало его, пребывая отстраненно. У Лейкина есть зарисовка сцены: во время вечернего светского променада на стрелке Елагина острова «среди аристократических экипажей виднеется и купеческий шарабан, в который запряжена шведка[928]. В шарабане – купец с подстриженной бородой и в циммермане и купчиха в белой шляпке с целым огородом цветов. Они остановились и смотрят на закат»[929].

* * *

Лейкин пишет, что «мелкое чиновничество жило почти той же жизнью, что и купцы»[930], это замечание справедливо как для многочисленного крестьянского сословия, о чем говорилось выше, так и для части военных. При этом купечество всегда было самой незначительной группой населения Петербурга, хотя его численность постоянно менялась. Статистические очерки переписи населения (они стали выходить с 1869 года) свидетельствуют о том, что в последней трети XIX века количество купцов в Петербурге уменьшалось не только относительно, но и абсолютно[931]: в 1869 году купцов было 22 300 (3,3% населения города), а в 1897‐м – 17 400 (1,4%).

Отчасти это связано с тем, что купеческое сословие перестает быть замкнутым и обособленным: его покидают потомственные почетные граждане, другие купцы уходят в крупную промышленность. Уже не редкость образованные купцы, окончившие коммерческие училища, и браки с дворянами. В конце XIX века проявляется сословная «диффузия»: часть дворянства, занимаясь промышленным и финансовым предпринимательством, обуржуазилась, а купечество стремится к открытости, впитывая культурные традиции привилегированной части общества, хотя в семье сохраняет приверженность к укоренившемуся быту.

* * *

Цитируемые тексты публикуются с сохранением некоторых архаических форм слов (галстух, конфекты и др.) и стилистических особенностей. Комментируются только реалии, функционально связанные с купеческим и городским бытом.

За помощь в работе благодарю Викторию Горбачеву, Ингу Ландер, Юлию Престенскую, Чилиссию Дачнидзе, Элеонору Цветкову, Василия Коковкина.

ПЕТЕРБУРГСКАЯ МЕЛОЧНАЯ ЛАВКА[932]

Первые торговые ряды с лавками появились в Петербурге на Троицкой площади еще до постройки на ней в 1713 году мазанкового Гостиного двора. В этих лавках «продавались товары всякия смешенныя, а не посортно, так что в одной лавке сукно и сапоги, холст и камки[933] и прочия сему подобные товары продавалися»[934]. До 1782 года «чужестранные товары» продавались только в лавках Гостиного двора на Невском проспекте, «но указом, последовавшим в сем году, позволено таким купцам, кои притом и российские граждане, иметь лавки у себя дома и в оных продавать врозницу»[935].

Важнейшую роль в повседневной жизни широкого круга горожан играли мелочные лавки.

«Наши мелочные лавки изобретены во время построения Петербурга, – сообщал „Указатель Петербурга для приезжих и иногородних“. – Лавки или магазины с различными товарами, часто противоположного свойства, долгое время были только принадлежностью английских и голландских факторий, учрежденных в чужих, не мануфактурных землях»[936].