Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Мелочная лавка. Ксилография. 1858

Таким образом, на протяжении двух веков петербургская мелочная лавка, сохраняя свои индивидуальные особенности (вывески, убранство помещения, ассортимент товаров, отношение хозяина к покупателям и пр.), оставалась самым универсальным и востребованным торговым заведением. Лавочник чаще всего арендовал подвальное помещение в доходном доме, где он проживал с семьей, а это определяло и цены на товары. У каждой лавки был свой постоянный круг покупателей – обитатели близлежащих домов. Лавочка привлекала горожан близостью от жилья, разнообразием и дешевизной товаров, которые можно было купить порционно (по малым частям) и даже в кредит. С другой стороны, там можно было пообщаться со знакомыми, узнать новости, посплетничать и навести нужные справки.

Неслучайно мелочную лавку с благодарностью упоминает в своих мемуарах Александр Бенуа: «Запах русской мелочной [лавки] нечто нигде больше не встречающееся, и получался он от комбинации массы только что выпеченных черных и ситных хлебов с запахами простонародных солений – плававших в рассоле огурцов, груздей, рыжиков, а также кое-какой сушеной и вяленой рыбы. Замечательный, ни с чем не сравнимый это был дух, да и какая же это была вообще полезная в разных смыслах лавочка; чего только нельзя было в ней найти, и как дешево, как аппетитно в своей простоте сервировано»[953].

ПЕТЕРБУРГСКИЕ УЛИЧНЫЕ ВЫВЕСКИ XVIII – НАЧАЛА XX ВЕКА[954]

Вывески, как и архитектурные стили, формировали внешний облик города и его бытовой строй.

Живописная вывеска появляется в России в XVIII веке. Создавали ее бродячие маляры, лубочники, бывшие или настоящие иконописцы. Доморощенная вывеска много взяла от лубка: яркие краски, контрастные цветовые сочетания, примитивизм изображений, несоразмерность фигур.

Во времена императрицы Анны Иоанновны было запрещено «вывешивать на главных улицах вывески мастерства, что подтверждено было строго указом и Елизаветы Петровны» в 1752 году. Екатерина II в 1770 году разрешила «мастеровым людям вешать вывески» в центре города на Луговой (ныне Большая и Малая Морские) и Миллионной улицах. При этом предписывалось, чтобы навесные вывески на стенах домов «написаны бы были на досках или на полотне по пристойности» и чтобы не было вывесок «нижнего мужского белья и гробовых, да на заборах и ставнях – набитых, из кожи и бумаги»[955]. Это правило распространялось и на Москву.

Булгарин в очерке «Прогулка по тротуару Невского» сообщал: «Глаза мои разбегаются по множеству разноцветных вывесок, коими испещрены стены всех домов», отмечая при этом, что надписи исполнены на исковерканном иностранном языке[956].

Позже, в 1838‐м, Владимир Бурьянов отмечал: на Невском проспекте «множество разнообразных вывесок над входами, над окнами, под окнами и в самих окнах. Все так живо, так пестро. У самого Полицейского моста, на углу, убранный с тонким вкусом и богатой рукой „Китайский кафе Вольфа и Беранже“, столь известный в Петербурге и отделанный в виде китайского киоска»[957].

А в 1844 году анонимный автор писал: «На многих вывесках вы читаете: такой-то из Парижа. Из любопытства стал я навещать этих парижан и удостоверился, что из пятидесяти человек едва ли двое настоящие парижане, а прочие добрые германцы, финляндцы, эстляндцы, курляндцы, лифляндцы и даже петербургские уроженцы… У нас Париж синоним изящного вкуса»[958].

«Вообще петербургские вывески находятся в периоде совершенствования и иллюстрируются атрибутами, соответствующими каждой из них, – сообщала газета „Северная пчела“ 7 июля 1845 года, – портной составляет буквы из фигур, взятых с модных картинок; чайный магазин рисует китайцев; свечная лавка украшает буквы связками стеариновых свечей».

Егор Расторгуев в книге «Прогулки по Невскому проспекту», изданной в 1846 году, приводит описание вывесок: