Быт и культура древних славян

«Светлая», т. е. чисто выбеленная и выстиранная одежда, по источникам XI в., считается праздничной; так, напр., в «Житии преп. Феодосия» читается: «Одежю славьну и светьлу, якоже е лепо боляром»[381]. Что касается различных отделок одежд, то кроме нашитых украшений и одеваемых драгоценностей уже издревле было введено и вышивание цветными нитями, причем существование этого у славян подтверждается распространенностью вышивок у примитивных народов, вообще, и у их непосредственных соседей, в частности. Косьма Пражский описывает вышитую подушку, находящуюся в палате Любуши[382], причем подобные работы уже в то время считались старыми.

Самоквасов нашел куски материи, вышитые квадратами, в кургане у с. Левинки близ Стародуба (Чернигов, губ.[383]).

О подобного рода рукоделиях свидетельствует Приск, повествуя, что при дворе Аттилы, девушки, сидя вокруг его жены, вышивали разноцветные узоры по ткани, которая затем шла на украшение одеяний; это известие относится к 448 г., когда, как можно предположить из дальнейшего текста того же автора, славяне были под владычеством гуннов[384].

Относительно кружев, в плетении которых некоторые славянские племена достигали большого искусства, исследователи полагают, что это производство было известно славянам уже в X–XI вв., хотя прямых доказательств тому не имеется[385]. Хвойко нашел куски шитого золотом кружева, относящиеся к X–XII вв., в могильниках Белгорода (Киевск. губ.); кроме того, кружево той же эпохи было обнаружено в Шаргородских погребениях у Василькова, однако этим еще не доказывается местная выработка, так как оно лежало рядом с чужеземной парчой и поясами, затканными золотом и серебром.

О кружеве, как о ценной отделке, упоминает Ипатьевская летопись под 1288 г.: «Увиша и оксамитом с круживом, яко достоить царемь».

Наряду с основными беловатыми тонами ткани оживлялись украшениями, различными меховыми опушками, а равно славянами были усвоены и другие цвета; в особенности привился у них красный, причем один из его оттенков — пурпурный — был воспринят под влиянием Византии, где в те времена он имел большое значение[386].

Балканские славяне, познакомившись с пурпуром в Византии, заимствовали его для своих костюмов: напр., пурпуровая обувь, короткие плащи македонцев, само название которых — «багряница» — указывает на первоначальный их цвет[387]. В России «багряница» упоминается в памятниках XI в., как княжеское одеяние[388].

Появление в Чехии одежд красного цвета — «tunika rubra» — отмечено Косьмою под 1108 г.; об употреблении древними славянами других цветов точных сведений не имеется.

XIX. ПАРАДНОЕ КНЯЖЕСКОЕ ОДЕЯНИЕ

Княжеский наряд, особенно церемониальный, который одевали при всяких торжественных случаях, заслуживает особого внимания.

В домашнем быту, на пирах, на играх и во время охоты славянские князья и владыки носили такое же платье, как их народ, только сшитое из лучших и более дорогих тканей.

Исторические свидетельства, археологические находки, древние миниатюры и монеты восточных и южных славян обычно не касаются повседневной одежды, но воспроизводят праздничный торжественный убор, который по своему характеру не был славянским.

Княжеские праздничные и церемониальные облачения не только подчинялись иноземным вкусам, но, очевидно, изготовлялись в чужих странах и затем торговым путем или в качестве подарков достигали славянских земель.

Известно, что византийские императоры блеском и великолепием своего двора, пышностью и богатством одежд и разнообразием знаков отличий производили неизгладимое впечатление на варварских владык[389]. Все эти условия легли в основу византийского двора, и именно на них зиждился весь придворный церемониал, на что указывает книга Константина Порфирородного «De ceremoniis aulae byzantinae» и более поздняя (XIV в.) книга Кодина «De officiis».

Константин Багрянородный, поучая своего сына Романа, указывает, что император, отправляясь в поход или в военный лагерь, должен быть снабжен дорогими тканями и одеждами разного достоинства для подарков чужим народам, причем некоторые одежды были специально заготовлены в соответствии с варварскими вкусами. Этот дипломатический прием чаще всего применялся по отношению к Руси и балканским славянам.

Академик Н. П. Кондаков высказывает мнение[390], что церемониальный княжеский убор был точным воспроизведением византийского, и тем опровергает предположения Стасова и Прохорова, которые в нем видели элементы местные и национальные[391]. Разбирая сохранившееся на памятниках XI и XII вв. как отдельные части, так и полное одеяние, он стремится доказать справедливость своего положения[392].