Быть женщиной. Быть с мужчиной

Почему выбор не доверяли самим брачующимся? Причина заключается в турецкой поговорке: «Если девушке дать волю выбора, она выйдет за уличного барабанщика». Юношеский возраст (оптимальный период для брака и рождения здоровых детей) — время гормонального взрыва. Всем известно, как под влиянием половых гормонов у молодёжи «сносит крышу»: поведение становится инстинктивным. В инстинктах прошито, что наилучшим биологическим отцом будет ВРВИ мужчина, который в обезьяньем стаде был бы вожаком. А наилучшей матерью — дева с наглядными признаками повышенной фертильности: большой грудью, широким тазом и демонстративно сексуальным поведением (сигнал для спаривания). Всё. Для инстинктов больше ничего не надо. Так девушки выбирают буйного негодяя, а юноши — общедоступную шалаву. Однако в социуме ВРВП мужчина из-за неумения и нежелания следовать закону и морали становится преступником, изгоем. Он не приспособлен для жизни в цивилизованном социуме, и общество его либо уничтожает, либо изгоняет (изолирует). И в семье такой долго не удержится: он буйный, необузданный, подчинён своим страстям. Вне семьи он гуляет по женщинам, а семье — лупит домочадцев. Идеальный муж в развитом обществе — ВР, но НП мужчина. А лучшая жена — не сексуально доступная дама с большими формами, а тоже НП, спокойная, верная и любящая женщина. Но в инстинктах юной девушки и молодого парня это не прошито, а на волне юношеского гормонального взрыва, который ещё усиливается взрывом любовным, воспитание практически ни на что не влияет. Выбор делается инстинктивно, эмоционально. В результате девица остаётся одна с трудным ребёнком (ВРВП мужчина не приспособлен к длительным моногамным отношениям), а парень — с гулящей, похотливой дамой, которая точно так же плевала на семью. Поэтому родители сбалансированного общества не доверяли выбору детей, а подбирали пару сами. Они делали это вовсе не из-за желания властвовать или стремления подавить детей. Наоборот. Зрелый ум понимает абсурдность инстинктивного выбора партнёра. Поэтому родители искали детям пару не по животным критериям, а так, чтобы в будущем получилась крепкая, здоровая семья. Писатели и поэты, подвизавшиеся щекотать нервы читателей слезливыми историями, расписывают такие браки как сплошь несчастные. Злые, жестокие родители разделяют любимых, выдавая за нелюбимых. 146

Видимо, в целях испортить жизнь родным детям. Садисты, маньяки просто, а не родители. Однако в реальной жизни всё обстояло гораздо благополучнее. Родители подбирали партнёра так, чтобы новобрачные не были отвратительны друг другу, да и мнение сына/дочери тоже учитывалось. После свадьбы, объединённые общими интересами, одинаковым воспитанием и едиными целями, новобрачные притирались друг к другу, и между ними возникало чувство глубокой привязанности, взаимоуважения и дружбы сродни тому, какое возникает между людьми, которые вместе преодолевают невзгоды. Такое чувство спокойной супружеской любви гораздо ценнее, плодотворнее и полезнее для семьи, нежели современные вспышки любовных страстей, которые быстро возникают, так же быстро угасают и даже переходят во взаимную ненависть, приводя к разводам и конфликтам. Этот механизм образования семьи ~ очень мудрый, но прагматичный, не дающий волю эмоциям, — сейчас отброшен как устаревший. Он активно позиционируется феминистками как жупел для манипулирования общественным мнением и антисемейной пропаганды. Второй механизм образования патриархальной семьи для нас гораздо более интересен, потому что он в дальнейшем, теряя первоначальный смысл, породил основную массу женских манипуляций. «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену». Так начала свой знаменитый роман Джейн Остин. Действительно, второй механизм касался людей взрослых (даже по нашим меркам) и начинался с инициативы потенциального жениха. Он присматривал среди своей среды девушку, которая, по его мнению, подошла бы ему в качестве жены. Иногда это начиналось не столь прагматично, а с влюблённости. Но и в том, и в другом случае инициатива исходила от мужчины. Тем самым он демонстрировал свою инициативность, а девушка — скромность. Мужчина знакомился с девушкой, или его с ней знакомили в зависимости от традиций, нравов и обстоятельств. Он общался с ней на различные темы в качестве как бы ни на что не претендующего знакомого. Конечно, обеим сторонам смысл этого ритуала был понятен, но никто не подавал виду. Во время подобного первичного общения мужчина и девушка узнавали о чертах характера и сфере интересов друг друга, интеллекте и образованности, культуре и манерах, получали некоторую информацию о 147