«Бывают странные сближенья»: Патанджали, Палама, Кьеркегор как предтечи антропологии размыкания

Детальней всего здесь разбирается «страх перед добром», присущий «демоническому» типу сознания и прямо предшествующий финальной формации – «спасающему страху», что вводит непосредственно в состояние веры. Очередной сценарий, развернутый в «Ненаучном послесловии», – самый пространный. Здесь вводится наконец ключевой концепт «экзистенция»; на его основе строится неклассический философский дискурс, и в его рамках возникает целое множество концепций и теорий: об экзистенциальной коммуникации, стоящей на принципе «невозможности прямого сообщения», о проблеме познания, о юморе и иронии, абсурде и парадоксе и др. Что же до размыкания и пути к вере, то этот путь описывается на основе принципа «экзистенциального пафоса», который преобразуется, или «потенцируется», проходя ряд ступеней, восходящих к «абсолютному телосу». Высшие ступени суть отрешенность, страдание и полнота сознания вины. Надо заметить, что «потенцирование пафоса», как и все экзистенциальные практики, вводимые Кьеркегором, не является практикой холистической (интегральной), ибо не включает телесного аспекта; и в этом – существенное отличие экзистенциальных практик от духовной практики. В следующем сценарии, представленном в «Болезни к смерти», производящим принципом избирается отчаяние. Здесь много сходства со сценарием страха: путь размыкания, путь к вере прокладывается через сложную серию формаций отчаяния, которые служат препятствиями на этом пути (отчаяние, по Кьеркегору, – «болезнь к смерти», противоположность болезни Лазаря, которая «не к смерти, но к славе Божией» (Ин. 11,4)).

Связь с размыканием тут самая непосредственная: общая черта всех формаций отчаяния – замкнутость, и путь сквозь них есть преодоление замкнутости. Изощренная аналитика замкнутости, развиваемая здесь, выдвигает, в частности, важный, глубоко личный для Кьеркегора принцип максимального приближения к вере, к Богу – через максимальное удаление от Него, и сразу вслед за таким удалением. Очевидно, что это – существенная модификация присущей духовной практике модели размыкания в последовательном, поступательном восхождении к Телосу. И наконец, в последнем сценарии, в «Упражнении в христианстве», принцип, под знаком которого выстраивается размыкание человека, передается формулой «одновременность со Христом»: «Верующий должен быть всегда одновременным присутствию Иисуса... эта одновременность есть условие веры или точней, она и есть сама вера»[7]. Данный принцип выражает не свойство темпоральности, а структуру экзистенции: по Кьеркегору, я обладаю одновременностью со всем тем, что присутствует как подлинная действительность в моей внутренней реальности. Поэтому одновременность со Христом равносильна совершенной открытости ко Христу, и в отдельных аспектах этот принцип близок к православному принципу синергии.

Как можем видеть, все шесть сценариев размыкания построены на очень разных производящих принципах; и априори они могли бы не иметь никакого единства меж собой, оставаясь лишь отдельными, взаимно не связанными разработками сходной проблематики.

Сам автор не делает видимых усилий как-либо их связать и согласовать, выстроить если не в систему, то хотя бы в цельность. И тем не менее цельность, внутреннее единство собрания сценариев налицо. В философском аспекте, все сценарии Кьеркегора актуализуют мощный импульс к освобождению от давящей нормативности дискурса классической метафизики – нормативности, которая для него воплощалась, прежде всего, в Гегеле, в его Системе. Они неуклонно продвигаются к созданию альтернативного дискурса – дискурса экзистенциальной философии, и уже в «Ненаучном послесловии» этот дискурс в его основаниях сформирован и демонстрируется в действии. В религиозном аспекте, единство всего пути мыслителя еще более наглядно. От сценария к сценарию мы видим ясно созревание духовного опыта, который столь же неуклонно продвигается вглубь христианской жизни, все более концентрируясь на главной задаче и заботе христианина, на общении со Христом; и в последнем сценарии Кьеркегор говорит об этой главной задаче уже с полнейшей открытостью и прямотой.

При всей беглости, наше резюме философии Кьеркегора не оставляет сомнений в том, что эта философия также должна быть причислена к истокам антропологии размыкания. В сопоставлении с истоками в духовных практиках, здесь – существенно иной род истока. В нем несравненно более тщательная, богатая концептуальная разработка; но, с другой стороны, в нем гораздо менее освещены и раскрыты высшие ступени размыкания человека в бытии, подступы к Телосу онтологического размыкания. Парадигма последовательного, поступательного восхождения к Телосу не реализуется ни в философии Кьеркегора, ни в его жизни. Он не был Учителем Раскрытой Ладони; на всем пути философа его ладонь скорее только стремится стать полностью раскрытой.