Частное определение

Конвой строгим взглядом повел на эту жестикуляцию. Ничего не сказал. А тут и суд начался. Где родился, где женился и так далее. И, наконец, первый вопрос: где же взяты эти злополучные сапоги?

А взяты известно где, в цехе вулканизации. Там все берут, кому надо. Здесь сапоги как раз проходят последнюю стадию обработки, и вот они, пожалуйста, торчат на колодочках, направляются на сортировку. Дверей в цехе несколько, и все открыты. Зайти сюда проблемы не составляет. Точно так же, как и взять сапоги, если уж они, как говорится, нужны дозарезу. А Владимир Иванович в этот день вообще брать сапоги не собирался. Он зашел на работу, чтобы отпроситься. Потому что к нему приехал какой-то родственник. А что это за работа, если дома гость ждет? Ему и говорят:

— Иди, только потом надо отработать.

Царев говорит:

— Ну, само собой.

И пошел домой. Только по дороге как-то, почти что случайно, вспомнил об одном деле, зашел в упомянутый выше цех и взял женские сапожки.

Таким образом, первый вопрос — где берут на заводе сапоги — вроде бы осветился. А вскоре подоспел ответ и на второй вопрос: как эта операция совершается?

Ну Царев проявил прямо-таки непонятную беспечность: засунул сапоги за пояс, запахнул пальтишко и пошел через проходную. Ведь надо же! Уж совсем ни во что охрану не ставит! Ан, там на посту стоял Комаров! Сколько вот там в книжке фамилий задержанных — большинство бдительность Комарова. Другие охранники тоже, конечно, задерживают, но меньше. Старенькие они, зарплата маловата, и вообще, как говорится, проблема с охраной на заводе полностью не решена.

Но зато способов пронести сапоги через проходную изобретено множество. Уж так некоторые этот сапог скатают, так его закрутят

ЛАТУНЬ 96-Й ПРОБЫ

Вот, уважаемый читатель, сколько, по-вашему, может стоить одна латунная втулка? И даже не целая втулка, а латунный обломок длиною с карандаш? Я думаю, что большинству этот металлолом будет без надобности и за него вообще ничего не дадут. Но, может, человек, которому он нужен до зарезу, — тот расщедрится и даст рубль. А то и полтора. Однако это все будет не настоящая цена.

Настоящая цена за такую втулку — две тысячи рублей. А то и две с половиной. Только продавать ее надо, конечно, с умом. Сначала распилить ножовкой на колесики, потом эти колесики опилить-начистить и продавать, как обручальные кольца.

Ну, а любителей на эти колесики хоть пруд пруди. Их, как говорят, не сеют, не жнут, они сами родятся.

Да, чуть было не забыл самого главного. Еще нужен гвоздь. Чтобы пробу ставить. А то без пробы, сами понимаете, это будет не совсем полноценный товар. Сейчас народ пошел исключительно грамотный. Латунь покупает только девяносто шестой пробы. А меньшей и не предлагай. Разве что как пластинку на зубы.

Правда, есть в этом производстве и кой-какие тонкости, о которых я умолчу. Чтобы не попасть в соучастники. А то вот я рассказал, как в Москве продавщицы вино разбавляли лимонадом, а в Харькове нашлись последователи. Нас, говорят, Никольский научил. Фельетон с моей фамилией приобщен к делу. И я теперь хожу в соучастниках. И даже не знаю, как быть. Вроде по совести я этим дамам передачи должен посылать? Или как? Вот ведь забота на мою голову.

Так вот, значит, о чем мы говорили-то? Да, о втулках! Вот лежит передо мной кусочек латуни, начищенный до невероятного блеска. Как говорится, чем больше блеска, тем меньше риск. И проба есть, все честь по чести. Золото. Вернее, не так давно это называлось золотом. А теперь это уже не золото, а вещественное доказательство. И ходить ему под видом золота пришлось не очень долго. Так всегда бывает с теми, кто сам себя перехитрить хочет. Сначала вроде бы золото — а потом глядь — уже вещественное доказательство. И небо в крупную клетку.

А сначала вроде бы все шло хорошо. Жили они на юге страны, по улице Рассвета, в доме № 5. Мужчины трудились над цветным металлом. Ножовка. Тисочки. Напильник. Латунь. Получались из этого добра обручальные кольца. Пластинки для зубов.

А у женщин была роль другая: обманывать своих ближних. Если вы думаете, что тут им требовалось меньше изобретательности, чем мужчинам, которые из латуни делали «золото», то ошибаетесь. Тут все было разработано так же исключительно тонко. И уважаемый Константин Сергеевич Станиславский мог бы только позавидовать таким отработанным мизансценам.

Женщины Раиса и Ирина ходили по домам днем. Примерно в то время, когда мужчины находились на работе. Им мужчины были ни к чему. Они предпочитали иметь дело с простыми хозяйками. Простыми, но в то же время состоятельными. Тут требовался подход.

Стук в дверь. У двери незнакомая женщина. Она одна. Ну совсем одна и очень несчастна. Спрашивает, не живут ли поблизости поляки. (Как видите, о золоте пока ни слова).

Редкая хозяйка не пригласит для разговора беднягу в дом.

Когда та входит, то, к изумлению хозяйки, входит она не одна, а с какой-то другой женщиной. Обе одеты скромно. Курточки из болоньи. Платочки. Сапожки. Правда, у обеих золотые зубы во рту, но это не слишком компрометирующая деталь.