Частный человек. Избранные места из переписки с врагами

Но индустриальная революция сопровождается неизбежными «прелестями», о которых говорилось выше. Миллионы людей теряют собственность (землю) и сгоняются в города, где вынуждены трудиться в тяжёлых условиях. На заре промышленной революции не существовало понятия «вредного производства», а слова «экология» ещё не придумали. В результате, рабочие, бараки которых строились близко к фабрикам, часто брали питьевую воду из той же речки, куда без всяких фильтров сливали отходы производства. Не желаете ли чайку со свинцом, мышьяком или ртутью? От подобной «диеты» сильный мужчина к 45 годам становился стариком-инвалидом, и работать больше не мог. Но государственной пенсионной системы не было, либо она находилась в зачаточном состоянии. Некоторые капиталисты платили пенсию старым рабочим, но её надо было заслужить, проработав на фабрике 20 лет, что во многом хуже крепостничества. Прибавьте периодические кризисы капиталистической системы, лишавшие многих последнего скудного заработка.

Разумеется, людям всё это не нравилось, и они бунтовали. Скандинавию не миновали забастовки со всевозможными волнениями. После особо кровавого подавления беспорядков в 1922 году лютеранская церковь Швеции^[94] выступила с обращением к нации. Ею был предложен «Акт о национальном согласии». В нём она, как честный и авторитетный посредник, обещала:

— контролировать капиталистов, чтобы они не обижали трудящихся;

— контролировать трудящихся, чтобы они не восставали против капиталистов;

— контролировать государство, чтобы оно не было защитником лишь одной стороны.

У трудящихся появлялся официальный ходатай; жалобная книга. Не надо ехать за много вёрст к шведскому Льву Толстому — достаточно дойти пешком со своими проблемами до местного священника. И он не может отказать, а обязан выслушать^[95]. Со списком проблем поп идёт к капиталисту. А тот не может его прогнать, а обязан слушать и реагировать. В результате начинается торг, где обе конфликтующие стороны и посредник, разумеется, не получают всего, чего хотели. Но все они получают социальный мир.

Предложенный шведской церковью акт был принят. Торжественно, с присягой. И первым присягнул король (напомню, что Швеция является монархией). От имени государства он обещал наказывать тех, кто уклоняется от переговоров. Пошёл трудящийся, не поговорив прежде со священником, горло драть — в тюрьму. Спустил капиталист на пастора собак — и его в тюрьму. Прогнал поп работягу или не пошёл со списком проблем к Хозяину — нерадивого пастыря тоже в тюрьму. И, что самое интересное, стали реально сажать. В результате Швеция и сейчас гордится социальным миром. Недаром русская пословица гласит: «Худой мир лучше доброй ссоры». Там комиссия по трудовым спорам не трёхсторонняя, как, например, в РФ (государство, работодатели, профсоюзы), а четырёхсторонняя. Сидит в той комиссии ещё и поп; чётки перебирает, улыбается. Всех спорящих ласково увещевает. Имеет власть благословить забастовку. Натурально. Если, не дай Бог, благословил, то государство не имеет права её разгонять. Капиталист звонит в полицию, а ему: «Не поедем; забастовка благословлена, а значит, законна. Разбирайтесь и договаривайтесь сами. Советуем в первую очередь поговорить со священником».

Возможно, такой путь не слишком подходил для нас. Российская Империя была великой Державой, и в силу своего участия в Большой Геополитической Игре напрягаться должна была больше, а индустриализацию проводить скорее. Швеция ведь так и не вернула себе великодержавный статус, хотя реваншистские планы у её руководства были. Но и Россия свой статус во многом утратила по итогам социальных потрясений. А народ в Швеции живёт не в пример лучше русских. Для шведской лютеранской церкви роль социального посредника стала великим благом. Достаточно сказать, что отдельна от государства она была лишь 2000 году, а поддержка остаётся и сейчас. Люди продлили своё существование в качестве государственной церкви минимум на полвека. Это дорогого стоит.

7. Выводы.