Частный человек. Избранные места из переписки с врагами

— Вы, Лев Николаевич, человек серьёзный; потому давайте сразу, без экивоков. Вот вы в Лондоне с Герценом гуляете-обедаете. А знаете ли, что он английский шпион, мало того, резидент? Иуда; Россию продал! Улыбаетесь, не верите. Думаете, что в нашем ведомстве, только на подлости и провокации способны? Правильно думаете. Что же, тогда почитайте документики. Вот эта папочка, и ещё, и ещё… Вы почитайте пока, а я сейчас…

(Уходит. Пауза. Слышен лязг открываемого, затем закрываемого сейфа. Возвращается).

— Ох, граф, что-то вы побледнели. Да, душно у нас во всех смыслах… Отведайте чайку; оно помогает. Вот что, Лев Николаевич. Не должен я это делать; головой рискую. Но я все ваши книги прочёл и верю, что вы искренний России патриот. Начните-ка ознакомление вот с этой красненькой папочки. Благо, она не толстая.

(Садится. Крутит карандашик. Пауза. В гнетущей тишине слышно тиканье напольных швейцарских часов. Затем шум).

— Лев Николаевич, что с вами? Сердце? Не надо в обморок! Эх, дубина я стоеросовая; ведь пожилой же человек! Правильно нигилисты говорят: сатрап я и палач.

(Звон колокольчика. Топот ног. Плеск воды. Пауза).

— Вам лучше, граф? Вы чайку-то попейте; он по вашему рецепту, с травками. Очень полезно. Кумыса, к сожалению, не держим, воняет-с. Нет-нет, читать вы сегодня больше не будете. А то ваш друг Герцен напишет, как царские сатрапы Льва Толстого в подвале пытали. Придётся мне снова должностное преступление совершить. Давайте договоримся так: вы папочки возьмите с собой. Их, конечно, из ведомства выносить и показывать никому нельзя, но вам я верю. Кроме красной папочки: эту отдайте. При всём доверии не могу-с; люди жизнью рисковали, добывая. Через недельку жду вас обратно, документики вернуть надобно. И придётся вам, граф, снова лично приехать; в нашем деле курьерам да дворовым доверять нельзя. Тогда и красную папочку дочитаете; глядишь, в ней ещё что-нибудь появится…

(Провожает. Крутит карандашик. Подаёт трость).

— Подумайте, Лев Николаевич, вот над чем. Нам крайне необходимо сбить волну левой революционной агитации. Ваш друг Герцен… Не надо морщиться, граф: вы — гений; у вас и ошибки гениальные. Значит, ваш друг Герцен, с ним Плеханов, Мартов; в последнее время ещё молодой там появился: бывший адвокат Ульянов-Ленин-Бланк… Мы не справляемся. Что мы можем — головы рубить? Но это же гидра: одну срубишь — две отрастут. Нет, граф, нам надо людей убедить. А наше ведомство, извините, не для того поставлено; нам сие не по уставу. Нужны вы с вашим великим литературным даром. Реализм ваш нужен. Как вы по Шекспиру прошлись — так и по ним. Если надумаете, мы готовы оперативно обеспечить вас полным объёмом всего, что они пишут. Нелегальная литература, но, повторяю, мы вам верим. И в творческую кухню вашу лезть не будем; никакой цензуры. Вы не ослышались, граф: мы дадим вам полный карт-бланш. Всё, что за подписью Льва Толстого — сразу в печать. Уж это-то мы можем; это нам по уставу. И вот ещё что. Понятно, что предложение моё согласовано с высшим руководством. По секрету могу вам сообщить, что особа, на мой рапорт, вас касающийся, резолюцию наложившая, изволила при том изречь: «Не ради себя мы это затеваем, и даже не ради Толстого. А токмо ради России». Жду вас через неделю, граф. И можете сразу представить список нужных вам книг. А мы его расширим и дополним; вы, извините, многого не знаете. Честь имею.

(Звук закрывающейся двери. Крутит карандашик; напевает. Садится. Занавес).

6. Реальное решение.

Но это фантазии, а есть ли пример реального решения? Не в России, конечно, но в стране похожей? Как ни странно, есть. Россия во многом схожа со Скандинавией. Тот же климат плюс старые родственные связи с «варягами». А сами русские — немного флегматичные добродушные северяне. Проблемы индустриального перехода в конце XIX — начале XX века у всех были схожими. Не совершить промышленную «революцию сверху» нельзя: те страны, где этого не сделали, слабели, теряли независимость и становились колониями более сильных и развитых соседей. Между прочим, именно так Россия завоевала Польшу и Финляндию: там промышленный переход усилиями могущественной земледельческой аристократии был заторможен. Ну и не стало их на карте.