Чеченское танго

"Интересно почему на борту Уазика красный крест? Ему ведь уже не поможешь" — Я проводил взглядам машину и осмотрелся.

Весь двор напоминал свалку, здесь валялись тумбочки, видимо выброшенные из здания, холодильник с оторванной дверцей, тряпье, осколки стекол, консервные банки, котелки, фляжки, противогазы. Справа, вдоль забора были устроены посты и огневые точки. Пространство между забором и левым крылом дома было забаррикадировано кирпичами, здесь был первый пост, — два солдата вели наблюдение за тем, что происходило за забором. Дальше, вдоль забора была устроена хижина из дверей и ящиков, одной стеной у нее был забор. За хижиной метра через два приткнулась боевая машина пехоты. Пространство между ней и хижиной было чем-то заполнено и прикрыто одеялом. Дальше за БМП располагались огневые точки. Пространство между правым крылом дома и забором было свободным, но, что там я не видел из-за толпы солдат, слонявшихся по двору. Это были мои товарищи — сводный батальон.

Среди грязных, потрепанных боями, голодом, холодом и непосильными физическими и моральными нагрузками, бойцов находившихся в Грозном целую неделю, мы выглядели странно, как белые вороны на черном снегу. У нас чистые бушлаты и «броники», более новое снаряжение и вид — дети, заблудившиеся в чужом городе.

Хотелось есть, а вокруг, судя по всему, съестным и не пахло, пожалуй, придется поголодать, но надо хоть попробовать что-то найти, у кого-нибудь еще должен остаться сухпай выданный в Моздоке.

"Марат!" — донеслось из толпы у дверей. Я обернулся.

— Тебя чё тоже сюда замели? — улыбался во все свое круглое узкоглазое лицо Сергей — мой старый армейский товарищ.

— Как видишь, — от вида улыбающегося друга мне тоже захотелось улыбнуться, вообще Серега Кулов был веселым, разбитным малым, не унывающим в любой ситуации.

— Пошли к нам, с нами будешь держаться, — предложил Сергей.

Познакомился я с ним еще во время КМБ. Но после карантина мы попали в разные подразделения и редко встречались, от случая к случаю. Кулов — казах из Оренбурга, все звали его Серегой, хотя настоящее его имя звучало по-другому.

Из хижины вышел офицер — худощавый человек среднего роста, такой же грязный, как и весь его отряд. Из-под черной шерстяной шапочки на голове командира виднелись светлые волосы, на подбородке щетина такого же цвета. Взгляд его светло синих глаз, казалось, мог убить того, на кого он обращен.

"Строиться повзводно" — скомандовал он. Мы пристроились в один из взводов. Команда, по всей видимости, относилась только к новоприбывшим, потому что остальные продолжали заниматься своими делами. Строились как обычно долго, кто как хотел, друзья старались держаться вместе и сейчас построились скорее по этому признаку.

Возникла пауза, построивший бойцов человек медленно обошел строй по фронту, разглядывая солдат. Осмотрев, солдат он заговорил.

— Где ваши отцы командиры мы не знаем, наверно дезертировали, поэтому с этого момента вы будете числиться здесь в первом батальоне N-ского мотострелкового полка, — он замолчал, словно ожидал услышать какие-нибудь возражения по поводу сказанного. Но ничего в ответ не последовало, солдаты молча ждали, что последует за этим, и он продолжил.

— Я командир второй роты капитан Колосков, временно вы будете под моим началом, но потом часть из вас поступит в другие подразделения.

Пока Колосков говорил, из хижины вышел еще один человек. В отличие от Колоскова этот был коренастый и плотный мужик похожий на дородного казака царских времен и держался он также — этакий ухарь-купец удалой молодец. Только вместо кафтана и поддевки — «броник» весь в пятнах, с оторванным нагрудным карманом. Под ним — Х\Б, подворотничок стойко черного цвета и торчит над вырезом «броника» как накрахмаленный. На штанах у одной брючины накладной карман оторван, второй набит рожками к автомату. Обут в огромные стоптанные «кирзачи». На огромной голове лихо заломлена спортивная шапочка «Петушок», из-под которой торчит русый чуб. Через плечо на грудь этого казака перекинут автомат со складным прикладом и подствольным гранатометом, на нем привычно лежат руки в перчатках с обрезанными пальцами. Он подошел к Колоскову как раз, когда тот представлялся, Колосков же продолжил свою речь.

— Сейчас по одному будете подходить ко мне, и я запишу ваши фамилии, вы, — показал он на солдат стоявших впереди, — будете командирами отделений, остальные — стоящая за вами колонна, ваше отделение.

В строю солдаты опять потихоньку стали перестраиваться. Я стоял рядом с Сергеем, поэтому осторожно переместился за него, чтобы быть с ним в одном отделении.