Чеченское танго

Колосков на эти передвижения не обратил внимания. Он заявил, что эти назначения временны и потом, когда разберутся, кто в каком звании, и на какой должности служил, укомплектуют подразделения в соответствии с этими данными. Самое главное, никому не покидать этот двор и дом, здесь резерв штурмовых бригад. Когда Колосков закончил, он представил подошедшего офицера. Казак оказался старшим лейтенантом Романенко, по штату он числился командиром третьего взвода. Представив Романенко Колосков, сходил в хижину за бумагой и, присев на ящик, стал записывать фамилии солдат. Пока командир оформлял пополнение, Романенко выволок из десантного отсека БМП бойца в танковом шлемофоне похожего на негра — до того он был чёрен. Негр протер глаза, выслушал взводного и подошел к таинственному штабелю между БМП и хижиной, он откинул одеяло достал ящик с консервами и мешок с хлебом. Романенко подозвал к себе первое отделение и по количеству солдат выдал продукты. Вслед за ними получили провиант и остальные.

Мы с Сергеем получили по банке рисовой каши и пошли в дом. Расположились в одной из комнат. На полу устроили небольшой костерок — очаг для него соорудили из кирпичей. Сверху решетка от холодильника, а уже на ней угнездились банки с сухпаем. Сами мы натаскали матрасы, спальники и расположились вокруг костра.

Комната раньше была складским помещением, одну стену занимал огромный шкаф, сделанный по типу этажерки — он высился до самого потолка и на его полках как на многоярусных нарах устроились некоторые бойцы. Вдоль стены напротив пылилось несколько тумбочек, в дальнем от окна углу входная дверь рядом с ней и горел костерок. Единственное окно было забаррикадировано кирпичами в виде бойницы, только верхняя часть завешена одеялом.

Мы с Сергеем взяли по банке горячей рисовой каши и по куску хлеба. Жирная похлебка не вызвала аппетит, несмотря на сильный голод. Хотелось пить, но воды не было, во флягах у всех было пусто. Пересиливая отвращение, я съел кашу, понимая что, если не дать организму пищи, он ослабеет. Облизал ложку спрятал ее за пазуху и лег на своей полке отдыхать, не хотелось никуда идти. Какая то апатия овладела сознанием.

Остальные, пообедав, занялись своими делами: кто-то принялся разглядывать свое оружие, кто-то перематывал портянки или сушил их над еще не потухшим костром. Обстановка как в обычной казарме после ужина, когда у солдат появляется полчаса свободного времени.

Кулов посидел некоторое время и решил пройтись по дому. Его любопытная деятельная душа жаждала какой-нибудь деятельности, все равно какой, лишь бы не сидеть. Но одному идти не хотелось, поэтому он растолкал меня.

Поломавшись немного, я согласился. Мы покурили, взяли автоматы и направились к выходу. Гранатомет и гранатную сумку я оставил в углу, там же было свалено оружие остальных.

— Слышь Братуха, — обратился Кулов к бойцу, назначенному командиром отделения, — мы тут прогуляемся немного, если чё какие построения скажешь по нужде пошли, лады?

— Вали, — кивнул сержант.

Мы пошли по коридору. Здесь так же располагалась пехота, везде привычный уже бардак. Нам пришлось протискиваться через наваленные тумбочки и кровати, на которых спали люди, к дверям, замыкавшим коридор. Кулов разбил прикладом стекло — дверь была наполовину стелянной и перебрался в этот проем, мне пришлось следовать за ним.

Очутились в другом коридоре он в отличие от предыдущего был пуст, а в остальном — те же окна вдоль одной стены, те же двери вдоль другой. Открыли одну из них.

— Тут по ходу дела больница была или поликлиника, — заметил Кулов

— Наверно, — я осмотрелся, действительно комната была явно больничной: белые тумбочки, кушетка, стеклянная этажерка с лекарствами — все говорило об этом.

— Знаешь, Серый, меня действительно по большому приспичило, — сообщил я другу, почувствовав боль в животе.

— За чем же дело стало? Вперед, — скомандовал Сергей, — вон, подсобка, — он показал на дверь, которую я сначала не заметил. — Я пока посторожу, а потом ты, у меня тоже чё то в пузе шумит от этой жратвы.

Провозился довольно таки долго, бронник все-таки не очень способствует.

— С облегчением! — поприветствовал Сергей Марата.

— Да какое тут облегчение, чуть на изнанку не вывернулся.

Пока Кулов возился в подсобке, я решил посмотреть, что в тумбочках.

Одна была пустой, во второй нашел банку маринованных огурцов. "Отлично, — подумал, — только откуда в больнице жратва, может здесь еще что-нибудь есть, надо здесь все обыскать".

Кулов застал меня за осматриванием лекарств, стоявших на стеклянной этажерке.

— Марат ты чё спирт ищешь?.

— Смотри, чё я нашел! — показал банку.

— Ого, живем! — обрадовался Кулов.

— Как думаешь, откуда она здесь могла взяться?

— Пацаны рассказывали, что больницу ВВ-шники штурмовали, от них наверно осталось, сообщил Кулов, присматриваясь к шерстяному покрывалу, лежавшему на кушетке, — они тоже спирт искали. Сергей стал резать штык ножом покрывало на портянки и продолжал рассказывать. — А потом нажрались спирта, да постреляли друг друга маленько.