Чечня Червленая

Ночь, полк. Сидельников залезает в кунг подбитой шишиги, которая стоит на пустыре за казармой. В казарме светятся окна, там разведка, слышны крики: «Связь! Связь! Длинный, сука, найду, убью, гнида! Связисты!» Сидельников смотрит на казарму сквозь вентиляционную решетку, затем ложится спать.

ЗТМ

Тимоха: — Давай, открывай быстрее.

Сидельников, Тимоха, Боксер и косолапый Саня стоят около оружейки, Сидельников (у него сильно разбиты губы, щеки фиолетовые от ударов, глаз заплыл) открывает решетчатую дверь. Они заходят внутрь. Это обычная комната, она вся заставлена оружием и ящиками с боеприпасами, в стене две дырки от пуль, окно тоже пробито.

Сидельников подходит к столу и открывает «Журнал выдачи оружия».

Разведчики спешно берут два гранатомета, набивают хозяйственную сумку патронами.

Саня: — Давай быстрее. Где гранаты?

Боксер: — Вон, ящик за тобой. Может, штык-ножи возьмем?

Саня: — На хрен они нужны.

Боксер с Саней выносят сумку, остается один Тимоха.

Сидельников: — Тимох, распишись за «мухи».

Тимоха: — Ты ничего не видел, понял?

Сидельников: — Да. Распишись за «мухи»?

Тимоха бьет его в лицо, затем коленом в живот.

Тимоха: — Ты че, придурок, не понял? Не было никаких «мух», ясно? Спиши их на выезд.

Он уходит. Сидельников садится за стол, листает журнал и вписывает «мухи» на 22 декабря.

Над столом приклеена памятка: «статья 2.. УК — Хищение оружия, карается сроком до 12 лет».

Вечер, разведка пьет в каптерке. На столе много водки, закуска, Тимоха колет себе героин. Некоторые разведчики уже валяются обдолбанные.

Боксер: — Грек сказал, что возьмет у нас еще три «мухи». И патронов, сколько сможем достать.

Тимоха: — Че их доставать, полна оружейка. Дневальный!

Саня: — У меня в бэтэре есть четыре цинка, пять сорок пять.

Сидельников заходит в каптерку.

Тимоха: — Иди, открывай оружейку.

Саня: — Стой. Иди сюда. Тя как зовут?

Сидельников: — рядовой Сидельников.

Саня: — Зовут тебя как, придурок?

Сидельников: — Рядовой Сидельников!

Саня: — Бля, баран, у тебя имя есть? (бьет его ногой в бедро)

Сидельников: — Аркадий.

Саня: — Райкин что ли? (смех) Слышь, связной, сейчас пойдешь в мой бэтэр, знаешь мой бэтэр? Там под башней сумка лежит, в ней цинки пять сорок пять. Тащи её сюда. Один не справишься, возьми с собой еще кого-нибудь. А, отставить! Семенов! Иди сюда! Пойдете сразу к Греку, знаешь Грека?

Сидельников: — Нет.

В каптерку вбегает Семенов.

Саня: — Отнесешь с ним сумку Греку. Знаешь Грека?

Семенов: — Да, Сань, знаю.

Саня: — Вот ему отдашь.

Семенов: — Че, Сань… Отнести просто и отдать, да?

Саня: — Да. И смотри, без палева. Там из штаба дивизии генерал прилетел. Не дай Бог попалитесь, убью.

Сидельников с Семеновым залезают в бэтэр.

Семенов: — Вон она. Давай сюда.

Седельников тащит сумку.

Семенов бьет его под ребра: — Давай быстрее, черт чумазый! Че ты возишься?

Они вытаскивают сумку и бегом несут её от казармы в степь. Из-за угла столовой выходит Чак.

Семенов: — Блин, Чак!

Чак: — А ну, стоять, охреневшие солдаты! Ко мне! Кто такие?

Сидельников с Семеновым останавливаются.

Чак: — Что в сумке?

Семенов: — Ничего, товарищ полковник. Так, патроны просто, в оружейку несем.

Чак: — Вы че, сука, патроны продаете? Казарма в той стороне, солдаты! А? Сука? Я вас спрашиваю, солдаты!

В штабной бабочке Чак, дежурный по полку, Сидельников и Семенов. Семенов сильно избит, все лицо в крови. У Сидельникова свежеразбитый нос. Они пишут объяснительные. Сумка стоит рядом со столом.

Чак: — Вы че, очарованные! Воровать ни хрена не умеете! Ладно еще это чмо связное, но ты-то разведчик! Элита армии! Хорошо еще мне попались, а если бы вас командарм спалил бы с этой сумкой, а? Расстреляю, придурки! В первой шеренге у меня в атаку пойдете, ясно? В пехоту! Обоих! Сегодня же!

Дежурный офицер: — Что Шаман прилетел?

Чак: — Да. Дисциплину в войсках проверять. Вот был бы ему подарочек.

Дежурный: — В пятьсот шестом караул вырезали, знаешь?

Чак: — Знаю.

Дежурный солдатам: — Вы что, с полной сумкой патронов хотели ночью в Моздок идти? Ну-ну. Как раз бы бошки свои тупорылые назад в сумке и принесли. Просыпаешся, а голова в тумбочке. Смешно, правда? Кто вам приказал?

Сидельников: — Никто.

Чак: — Че ты врешь? Че ты мне врешь? Ты сколько отслужил?

Сидельников: — Семь месяцев.

Чак: — А я четырнадцать лет! Ты что, думаешь я поверю, что ты, слон, тащил патроны чехам и никто тебе не приказывал? Кто у вас там центровой в казарме? Тимохин? Димедрол? Кто? Ты рожу-то свою в зеркало видел, дембель деревянный? Скажи еще, что с лестницы упал!

Сидельников: — Так точно.

Чак, закуривая: — Взяли бы пару стволов да расстреляли бы всю эту шелупонь, а то они вам челюсти ломают, а вы бздите, хвосты поджали. Когда я служил такого не было. На черта вы здесь нужны, какие из вас на хрен солдаты. Я вот еще не слышал чтобы молодых судили за убийство дембелей. Дембелей за молодых — да, бывает. А молодых не судят.

Сидельников с Семеновым молчат.

Дежурный офицер: — Что ты с ними возишься. Сдавай их особистам, лет на пятнадцать они уже наслужили.

ЗТМ

Губа, камера. Сидельников стучит в дверь: