Чечня Червленая

Землянка. Вода капает сквозь брезент, затекает через полог, на полу жижа. Единственное подобие кровати в землянке — снятая с петель деревянная дверь, на ней лежит взводный. Солдаты спят на спине, накидав в жижу тряпье. Автоматы стоят за головами. Кусок мокрой земли отваливается от стенки и сползает на солдат, они прижимаются к противоположной стене. На земле стоит рация, ящик с гранатами, цинки из-под патронов. В углу землянки пристроена «луна» от БТРа.

Около раскрытой печки сидит Пан. Он достает из печки миску, в которой горит смоченная в солярке тряпка, подливает в неё соляру и ставит обратно в печку. В палатке ужасная копоть, лица солдат черны, они постоянно кашляют и отхаркиваются.

Пан: — Соляра кончается.

Взводный: — Сходи к артиллеристам, пусть дадут пару снарядных ящиков. Скажи, что от меня.

Пан: — Не дадут. Им самим топить нечем.

Утро, развод. Командир полка полковник Котеночкин зачитывает приказ.

Котеночкин: — Значит так, на. Всем офицерам запрещаю привозить из отпуска больше одной бутылки водки. Следующее. Всем офицерам, покинувшим самовольно район боевых действий, боевые не выплачивать и сутки засчитывать за сутки. Далее. Колонна на Моздок уходит через двадцать минут, на. Вот у меня списки, поданные командирами подразделений, здесь девятнадцать человек. Значит, колонну поведет зампотыл, зампотыл, ты где?

Зампотыл: — Я здесь товарищ полковник.

Котеночкин: — Значит, смотри. Нохчи в горах активизировались. Вчера в районе Ножай-Юрта полностью уничтожена колонна пятнадцатого полка. Погибло двадцать четыре человека. От роты связи кто? Ты, старшина? Кто у тебя в Моздок едет?

Старшина: — Рядовой Сидельников.

Котеночкин: — Сидельников!

Сидельников: — Я!

Котеночкин: — К тебе мать приехала. Она в Моздоке. Она там всех задолбала уже, боец. Она у тебя чокнутая, понял? Значит, даю тебе неделю отпуска.

Старшина! Если через неделю его не будет, завожу дело. Ты понял, боец?

Сидельников: — Так точно.

Котеночкин: — Разойдись. И если я на рынке поймаю еще одну суку, которая патроны чехам таскает, расстреляю, на!

Сидельников и Осипов сидят вдвоем в столовой роты связи. Осипов в каске и бронике — он часовой, Сидельников в бушлате. Они черпают молочный суп из тубуса.

Осипов: — Ты не вернешься.

Сидельников: — Я вернусь, Андрюх. Только к матери съезжу и вернусь.

Осипов: — Не вернешься. Никто не возвращается. Не будь дураком.

Сидельников: — Я вернусь…

Они молчат, едят суп.

Осипов: — Не опоздай.

Они встают, обнимаются. Сидельников идет к колонне, оборачивается:

— Андрюха, я вернусь! Я вернусь, слышишь?

Дождь, Сидельников весь промокший едет на броне. Дорогу колонне перебегает заяц. «Заяц, бля!» Солдаты начинают стрелять по нему. Заяц бежит вверх по склону и все время как на ладони. Бэтэр останавливается, все лупят по зайцу. Наводчик КПВТ разворачивает свою пушку и начинает стрелять тоже. Заяц пропадает в разрывах. Тогда все начинают стрелять просто так, солдаты и офицеры стоят на дороге и со зверскими лицами лупят по деревьям и вообще по всему вокруг, выпуская свою ненависть и страх. Когда стрельба заканчивается, зампотыл говорит:

— Поехали.

Седьмая серия

Моздок. Колонна едет по проселку через дачные участки. Останавливается около строящегося дома — песок, фундамент, доски. Зампотыл спрыгивает с брони.

Зампотыл: — К машине! Пошли со мной.

Солдаты идут за ним к «Уралу», в кузове которого лежат двери, доски, оконные рамы, стоит кожаный диван, кресла, несколько ковров свернуты трубками.

Зампотыл: — Давайте, ребят, навались. За двадцать минут управимся.

Солдаты снимают диван и тащат его на участок.

Полк. Сидельников спрыгивает с брони, идет в казарму. Там никого. Он бросает вещи на кровать, автомат вешает на шею и идет умываться.

В туалете склоняется над умывальником голый по пояс, автомат ставит рядом. Умывается.

В туалет заходит Смешной. Становится за соседнюю раковину. Некоторое время молчат.

Смешной: — Ну как там, Длинный? Говорят, жопа сейчас?

Сидельников: — Да.

Смешной: — Зюзика завалили, да?

Сидельников кивает. Брызгает в лицо водой.

Смешной: — Ты это… Там к тебе мать приехала.

Сидельников: — Где она?

Смешной: — В общаге. Знаешь офицерское общежитие, ну, которое рядом с почтой? Её там поселили.

Сидельников: — Найду. Ключи от оружейки у тебя? Прими ствол.

Смешной: — Пойдем. Пожрать принесешь чего-нибудь? Сгущенки, пару банок, а?

Сидельников: — Посмотрим.

Сидельников стоит в коридоре общежития около окна, курит. В комнате пьют водку офицеры, мат — перемат, затягивают «Болванку». Офицерские жены с грязными детьми, обшарпанность, нищета.

На противоположной стороне коридора появляется мать Сидельникова. Сидельников подходит к комнате, ждет её. Она тоже подходит, достает ключ, открывает дверь. Оба молчат.

Заходят в комнату, садятся на противоположные кровати лицом друг к другу. Стол, тумбочка, две койки, два стула. Сидельников поднимает одеяло, трогает простыню. Молчат.

Сидельников: — Привет.

Мама: — Привет.

Он подходит к окну.

— Как ты добралась, мама?